Читаем Кьеркегор полностью

Таким образом, сознание совершенно ненадежно. Когда мы осознаем это, существование становится еще более рискованным. И это проявляется еще отчетливее, если мы понимаем, что можем в любой момент умереть (этот факт мы узнаем из опыта, а также мы помним об отсутствии непрерывности сознания). Схожим образом мы должны помнить об имеющейся в нашем распоряжении полной свободе. Мы можем выбрать все, что угодно, – можем полностью трансформировать нашу жизнь. Мы постоянно, ежемоментно, сталкиваемся с абсолютной свободой. Такова истинная ситуация, в которой мы живем. В результате, когда мы до конца осознаем реальность нашего положения, мы испытываем страх.

О страхе Кьеркегор написал целую книгу – «Понятие страха». Само слово, используемое им для обозначения понятия, переводится часто как «беспокойство» или «тревога», но лучше всего передается немецким словом Angst (страх).

«Понятие страха» – одна из самых глубоких дофрейдовских работ по психологии. В ней Кьеркегор различает два вида страха. Первый мы испытываем, когда нам угрожает нечто внешнее (например, рычащий лев). Второй вид страха идет из внутреннего опыта – нашего столкновения с безграничными возможностями нашей собственной свободы. Осознавая эту свободу, мы понимаем ее огромность и иррациональность. (Как указывает Кьеркегор, доказать, что мы обладаем свободой, невозможно, потому что это доказательство будет предполагать логическую необходимость, противоположную свободе.)

Свобода не имеет ничего общего с философией. Это чисто психологический вопрос, который зависит от нашего умонастроения и позиции. Умонастроение заставляет нас понять нашу свободу. И мы постигаем ее в полной мере, когда испытываем состояние, называемое страхом. В этом смысле человек существует не как «бытие», он пребывает в постоянном «становлении». Вызываемый им страх есть тот самый ужас, что находится в самой сердцевине всякой нормальности. Его полное осознание погружает нас в безумие. По Кьеркегору, единственный выход в столь же иррациональном «прыжке веры». Совершая этот прыжок, индивид «спасается» от безумия посредством субъективной сущности, соотносящейся с Богом. (Другие предпочитают избегать этой ситуации через «веру» в иллюзию повседневной реальности, в которой сводящая с ума свобода виртуозно маскируется требованиями нормальности.)

Но только ли это осознание свободы пробуждает в нас жуткое чувство страха? Достаточно ли его одного, или только гении, такие, как Кьеркегор и Кафка, способны пребывать в состоянии постоянного ужаса от потенциальных возможностей собственного существования? Может быть, но и с нами, обыкновенными людьми, нормальным большинством, такое тоже случается. Идя по тропинке вдоль обрыва, мы испытываем страх перед падением и головокружение от бездны. Но отчасти этим мы обязаны странному импульсу, который и влечет нас к краю, и одновременно отталкивает от него. По мнению Кьеркегора, причина в осознании того, что мы можем броситься вниз, в страхе перед этой свободой, воспользоваться которой так легко. Здесь мы испытываем страх: безумие и ужас, скрывающиеся под нашей нормальностью.

В 1844 г. Кьеркегор завершил «Понятие страха», а также работу поменьше под названием «Философские крохи». Ее он снабдил обширным, в шестьсот страниц, постскриптумом, озаглавленным «Заключительное ненаучное послесловие к “Философским крохам”: мимически-патетически-диалектическая компиляция. Экзистенциальный вклад Йоханнеса Климакуса» (написано Йоханнесом Климакусом, но «издано С. Кьеркегором»). Именно здесь впервые появилось слово «экзистенциальный» – в датском варианте еksistensforhold, что переводится как «условие существования, сущностное отношение».

В предыдущие пять лет Кьеркегор написал более полумиллиона слов, и неудивительно, что теперь запас их истощился. Поэтому, в соответствии с собственной философией, он решил действовать – и сотворить себя посредством важного выбора. Выбор, что характерно для Кьеркегора, оказался негодным. Несколько из его вышедших под псевдонимами работ удостоились умеренно благоприятных отзывов в журнале «Корсар». Это выходивший в Копенгагене скандально-сатирический журнал печально прославился оскорбительными нападками на местных деятелей. Кьеркегор замыслил спровоцировать «Корсар» выступить против него, опубликовав ехидное письмо с оскорблениями в адрес журнала («всякий сочтет себя оскорбленным похвалой в таком рода журнальчике») и явив подлинную личность его анонимных издателей (один из них в результате потерял шанс занять должность профессора).