Со всего маху Кухулин опустил стену, и она на семь футов ушла в землю, отчего дом перекосило и Брикриу с женой выпали во двор в самую грязь, где собаки рыли землю в поисках отбросов.

– Горе мне! – крикнул Брикриу. – Враги!

Когда он вскочил на ноги и увидел, что сталось с его домом, то хлопнул в ладоши и, как был, весь в грязи побежал в залу. Поначалу его никто не узнал, и тогда он вышел на середину и сказал:

– Горе мне, мужи Улада, что решил я задать для вас пир! Дороже всего на земле мне мой дом, поэтому кладу на вас заклятье: не пить вам, не есть и не спать, пока вы не уйдете из моего дома тем же путем, каким вошли в него.

Все вместе взялись мужи Улада за стены, но дом даже не покачнулся.

– Что нам делать?

– Делать нечего, – сказал Сенха. – Придется просить Кухулина о помощи.

Тогда мужи взмолились, чтобы Кухулин вытащил стену из земли, и громче всех кричал Брикриу:

– О король ирландских героев, если ты не поставишь дом как следует, никто его не поставит!

Пожалел Кухулин голодных воинов. Он встал, но с первой попытки и у него ничего не вышло. Тогда он рассердился, и над головой у него вспыхнул геройский огонь. Изо всех сил потянул он за стену, так что ребра у него разошлись и между ними могла бы поместиться нога мужа. Стена встала на место, и дом снова был как прежде.

Улады вспомнили о мясе и вине. На одной стороне пировали могучие мужи во главе с Конхобаром, королем из королей Улада, а на другой стороне их жены – Федел Девяти Обличий (девять разных обличий она могла принять, и одно было прекраснее другого), и Финдкоем, дочь Катбада и жена Амергина Железная Челюсть, и Деворгил, жена Лугайда Краснополосного, и Эмер, и Федел Чистое Сердце, и Лендабайр, и другие знатные жены, всех и не перечислить.

Вскоре, однако, вновь поднялся шум. Это жены принялись расхваливать своих мужей. Не дожидаясь, пока их спор перейдет в ссору, встал со своего места Сенха, сын Айлиля, потряс веткой с колокольчиками и сказал так:

– Хватит с вас и одной битвы слов, а не то ваши мужья побелеют от ярости и тоже накинутся друг на друга.

По вине жен разбиваются щиты мужей, и они идут сражаться и убивать друг друга.

По вине жен мужи творят несообразное, рушат то, что не составить вновь, сносят с лица земли то, чего не вернуть. Уймитесь, жены героев! А то накличете беду на свою голову!

Эмер ответила ему:

– Сенха, есть у меня право говорить, потому что я – жена первого из первых героев, который всех превосходит красотой, мудростью, красноречием, ибо он многому учился у многих!

Никто не в силах превзойти его в подвигах: ни в нагрудном подвиге, ни в яблочном подвиге, ни в призрачном подвиге, ни в кошачьем подвиге, ни в красно-вихревом подвиге, ни в копийном подвиге, а еще в быстром ударе и в огненном дыхании, и в геройском крике, и в колесном подвиге, и никто не бросается так на острые шипы, как он.

Никто не сравнится с ним в юных летах, в красоте, в уме, в знатности, в сладкоречии, в храбрости, в доблести, в живости, в ловкости. Никто не сравнится с ним в охоте и в беге, в силе, в победах и в величии. Нет на всей земле мужа, который стоял бы вровень с Кухулином.

– Эмер, если то, что ты говоришь, правда, – сказал Конал Кеарнах, – пусть поднимется твой герой, и мы все поглядим, на что он способен.

– Ну уж нет, – вздохнул Кухулин. – Я устал. Вот наемся и высплюсь, а там посмотрим.

Правду сказал Кухулин. Утром того самого дня он увидел возле серого озера, где Слиав Фуад, Серого Коня из Махи. Едва тот вышел из озера, как Кухулин обхватил его руками за шею и проскакал на нем всю Ирландию, прежде чем привел его, но уже послушного своей воле, обратно в Эмайн. Точно так же он укротил Черного Кинглайна из черного озера Санглен.

Он сказал:

– Сегодня Серый Конь из Махи прокатил меня по великим равнинам Ирландии, по Брегии Меат, приморскому болоту Муиртемне Маха, Мой Медбе, по Курех Клейтех Керне, Лиа в Линн Локарне, Фер Фемен Фергне, Курос Домнанде, по Рос Ройгне и Эо. И теперь я хочу есть и спать. Клянусь, кто помешает мне, горько пожалеет об этом.

– Шутка слишком затянулась, – сказал Брикриу. – Пусть несут мясо и вино, а битву жен отложим на потом.

Так они и сделали. Три дня и три ночи мужи и жены Улада ели, пили и веселились до упаду.

<p>5. Борьба за первенство в Уладе</p>

Попировав, мужи и жены Улада возвратились в Эмайн, и с новой силой разгорелся спор между Коналом, Лойгайре и Кухулином за долю победителя. Пришлось вмешаться Конхобару и его мудрым советникам. Конхобар повелел героям отправляться в Круахан, что в Коннахте, чтобы рассудили их Айлиль и Медб.

– А если и они вам не указ, – сказал он, – поезжайте к Курою, сыну Дайре, в Слиав Мис, что в Мунстере. Он рассудит вас по совести. Курой честен и справедлив, его дом всегда открыт для гостей, его рука крепка в бою, он все понимает и никого не боится, как настоящий король. Он даст вам мудрый совет, но только спрашивать его должен храбрый человек, ибо он сведущ в колдовстве и умеет то, чего никто не умеет.

– Сначала мы поедем в Круахан, – решил Кухулин.

– Согласен, – сказал Лойгайре.

– Едем, – заторопился Конал Кеарнах.