Читаем Келе полностью

— Ума у него хоть отбавляй, — растерянно поморгала Вахур, — светлая голова у нашего Мишки, а вот голос… — И собака понурилась, стараясь не обращать внимания на мерзкие вопли своего приятеля.

Келе уже успел сдружиться с Вахур, хотя, когда собака впервые сунулась в сарай, аист встретил ее враждебным и даже воинственным взглядом.

— Подступись только, сразу же глаза выклюю!

— Разве ты не знаешь, что я тебя не трону? — Вахур была ошарашена таким поведением аиста.

— На Вахур можешь положиться. — Взгляд Мишки, устремленный на аиста, был серьезен. — Но я не советовал бы тебе ни при каких обстоятельствах задирать ее. Случись с ней что, и Берти убьет тебя на месте. Да-да, а ты как думаешь? Ведь Вахур — друг Берти. Выклевать глаза!.. Да ты, видно, совсем рехнулся!

Аист не знал, что ответить: в душу его закралось подозрение, что в теперешней новой жизни его может ожидать еще немало сюрпризов.

— Мы, аисты, никогда не уживались с сородичами Вахур. У нас одни обычаи, у них — другие, а на лугу, если им удается поймать одного из нас, они обязательно растерзают его.

— То совсем другое дело, — повел ушами Мишка. — Но наша Вахур — не такая. Ей хоть на спину садись… Верно, Вахур?

— Верно. Даже Таш я не обижаю, а они все до одной нахалки и ворюги.

— И кроме того, — тут Мишка строго посмотрел на Келе, — не забывай, что Вахур и мой друг тоже.

Собака растроганно виляла хвостом, а Келе в полном замешательстве переступал с ноги на ногу на своей жердине.

— Для меня все эти ваши порядки в диковинку. Поймите: мне же надо привыкнуть!

— Ложись, Вахур, — кивнул приятелю Мишка. — Недоразумение улажено.

С тех пор аист перестал настороженно смотреть на собаку. Но ему довелось пережить еще немало удивительного.

Как-то раз Берти принес аисту такую пропасть мясных обрезков, что Келе не управился с ними за один присест; он оставил еду на полу с тем, чтобы съесть позднее. В сарай зашла Вахур; увидев мясо, она принюхалась, затем сказала аисту:

— Молодец, Келе, что не заглатываешь все сразу. Здесь к твоей еде никто не притронется, а за Таш я присмотрю, — и с тем удалилась.

— Чудеса, да и только! — аист не мог прийти в себя от изумления: на воле, в суровом мире, где каждый сам добывает себе пищу, такое великодушие проявляют только родители по отношению к своим птенцам. Но чтобы Вахур!.. Нет, это нечто уму непостижимое.

И как только аист, ослик и собака опять очутились в сарае все вместе, Келе так прямо и заявил:

— Я больше не чувствую к тебе вражды, Вахур, и мне не хочется выклевывать тебе глаза, как прежде. Можешь подойти поближе, не бойся меня.

Ему никто не ответил. Все трое чувствовали, как доброта вытеснила собою все дурные чувства, подобно тому как сытость заполняет голодную пустоту желудка, а теплое сияние солнца пронизывает остывший в ночи воздух.

До Мишки теперь становилось все труднее докричаться, когда на рассвете Берти готовился запрягать тележку: Мишка терпеть не мог слякоть на дороге, пробирающий до костей осенний холод, а когда лужи стало прихватывать морозцем, ледяная корка в кровь ранила ослику ноги. В полях гуляли только дождь да ветер, и если Берти, под воздействием двойной порции вина, принимался вздыхать: — Эх, Мишка, Мишка… — ослик и ухом не вел, его здравая, трезвая душа оставалась безучастной к бесплодной тоске хозяина. Весь облепленный грязью, мрачный и унылый, он неумолимо брел к дому. Ослик теперь постоянно пребывал в дурном расположении духа, что однажды привело к основательной порке; хотя, следует признаться, наказание на этот раз было не совсем справедливым.

Понурив голову, глубоко презирая все человечество, стоял Мишка на базаре, когда подле тележки остановилась какая-то дама в меховой шубе. Берти, сняв шляпу, приветствовал даму широкой улыбкой, поскольку она считалась одной из лучших покупательниц. Ее же можно было назвать и одной из самых толстых; впрочем, последнее обстоятельство роли не играло, а существенной оказалась другая деталь: собака, вернее, шавка, потому как эдакую косматую пакость и собакой грех назвать. Толстуху сопровождала шавка, и вела себя эта тварь в высшей степени нагло. Все началось с того, что собачонка подскочила к Мишке, который погрузился в мечты о теплом сарае и душистом сене, и ухватила ослика за нос. Мишка испуганно вскинул голову, качнув при этом тележку, колесо которой чуть не наехало на ногу покупательнице.

— Научили бы свою вислоухую скотину прилично вести себя! Мне колесом чуть ногу не отдавило.

— Это собачка ваша его напугала, — улыбнулся Берти, как бы извиняясь за Мишку.

— Ну так значит, десять кочанов капусты, — дама перешла к делу, полагая, что разделалась с осликом. — И морковь, всю заберу, что у вас есть. Затем…