Читаем Кекс в большом городе полностью

– Совсем ты темная! Собака нечистое животное! Вот кошка нормально, они при церквях живут. А всяких жучек вон гнать положено. Ксения говорила, лично мать Епифания распоряжение насчет овчарки дала, она не слишком-то ненужных в хозяйстве животных долюбливает. Вот корова, коза, гуси, в конце концов, куры! А собаки! Ни к чему они. Но эту шавку из милиции специально привезли, к приему гостей готовятся.

Размотанный Машей мешок превратился в ночную рубашку, длинную, с широкими рукавами и воротничком-стойкой. Натянув сорочку, Маша перекрестилась.

– Вот какая служба будет, богатая! Суетная я, наверное, и любопытство грех, да поглядеть охота! Ксения говорила, вроде всех-всех допустят!

Я вспомнила небольшое душное помещение, где проходила вечерняя служба, и вздохнула.

– Сегодня-то дышать было нечем, а если к обитателям монастыря прибавятся еще и многочисленные гости, то люди от отсутствия кислорода попадают в обморок.

Маша всплеснула руками.

– Кто же в малом храме такое отпевание устраивает! Ясное дело, главную церковь откроют! Вот тебе повезло.

– В чем?

– Ведь никогда основную молельню не видела?

– Нет, откуда, я тут впервые.

– Ой-ой, – закачалась из стороны в сторону соседка, – первый раз красоту узришь! И икону чудотворную! От нее свет идет! А еще мать Феофания споет! Хоть бы завтра поскорей!

Я с легким удивлением посмотрела на Машу, впавшую в экстаз, милая девушка забыла, что все замечательные события, вроде чудесного пения и красивой службы, затеваются из-за умершего человека. Стоит ли ликовать в подобном случае, даже услыхав известие о встрече с чудотворной иконой?

Хотя, может, Маша, как истово верующий человек, считает: смерти нет? За гробовой чертой нас ждет намного лучшая жизнь, значит, нет необходимости рыдать о том, кто ушел в лучший мир. Меня, кстати, всегда поражает на похоронах скорбь людей, которые уверяют окружающих в своей вере. Наоборот, надо радоваться, родственник попал из юдоли печали в царство Божие, вы же с ним непременно встретитесь в лучшем из миров, к чему рыдания, а?

– За поминальный стол нас не позовут, – подытожила Маша, – и не надо, но служба! Давай, ложись! Чего сидишь?

Я упала на плоскую, твердую подушку и попыталась заснуть, но сон исчез начисто, и вот теперь я ворочаюсь, опасливо поглядывая на мирно посапывающую Машу. Очень не хочется разбудить уставшую за день девушку.

Промаявшись около двух часов, я ощутила необходимость посетить туалет. Уж не знаю, имелась ли в центральном здании, где обитали монахини, канализация и куда будут бегать гости, для которых приготовили элитные комнаты в галерее, но послушницам и паломницам предписывалось пользоваться дощатой будкой, стоящей во дворе.

Тяжело вздыхая, я оделась, завязала на голове платок и пошла по коридору. Направо, налево, направо. Запутаться было невозможно, дорога одна, просто она извивается в разных направлениях.

Слегка повеселев, я двигалась вперед и внезапно оказалась на перекрестке. Вот интересно! Днем тут не было никаких боковых ответвлений! Куда теперь идти? Может, вернуться и спокойно лечь?

Но тут в животе поднялась буря, и я храбро направилась налево. Правый коридор был узким, темным и выглядел малопосещаемым, а второй украшали тусклые лампочки. Раз горит свет, значит, предполагается, что помещением станут часто пользоваться люди.

Направо, налево, налево, направо, налево… Лестница!

Вот тут мое изумление достигло предела. Очень хорошо помню, что никаких ступенек, входя со двора в коридор, ведущий к трапезной, я не преодолевала.

Пришлось прислониться к стене и призадуматься: ну-ка, Вилка, попробуй еще раз мысленно совершить путь. Что было днем и вечером, когда Ксения выводила тебя из библиотеки, а?

Так, сначала хмурая девушка открыла дверь, пошла по коридору, потом… лестница! Да, она определенно была, но не такая! Ступеньки, ведущие в библиотеку, были выполнены из темного дерева, а сейчас передо мной истертые плиты!

Затем Ксения ловко повиляла по коридорам, и мы оказались во дворе, где находился туалет. После того как я воспользовалась «уголком задумчивости», девушка вновь ввела меня в дом, и мы, никуда не поднимаясь и не спускаясь, оказались в столовой.

Но почему сейчас я вижу ступени? И тут меня осенило! Вилка, ты дура! Выползла из спальни, прошла по коридору и повернула направо по коридору, а следовало-то налево. Надо бежать назад.

Радуясь тому, что революция в животе слегка стихла, я стала возвращаться. Направо-налево, налево-направо, направо-налево… Дорога раздвоилась, я свернула, побежала по кишкообразному помещению, снова развилка, еще одна, третья, четвертая. Боже мой, конца этому пути просто нет. Интересно, сколько времени тратят вновь прибывшие монахини, изучая план здания, такое ощущение, что его строил сумасшедший архитектор! Минуточку! Я резко остановилась. Но когда я шла тут впервые, коридор раздваивался лишь один раз! А сейчас я миновала уже несколько «перекрестков». Господи, нужно бежать назад!