Читаем Кейр. Ярость мести полностью

Верзилы стояли на месте, смотря на дварфа, который ростом им по пояс. У верзил также были характерные черты: приплюснутый нос, рыжие волосы и мощные руки, которые так и хотелось пустить в дело. Однако они были раза в два выше всех присутствующих в таверне, что значительнее всего выделяло их на фоне низкого потолка.

— Это твоя мамаша родила отродье! А я, Берн Сегербозд из Айг Бера, сейчас покажу как у нас таких выскочек, как ты, усмиряют молотом! — в руке у него из ниоткуда появился молот, ударная часть которого была размером с его голову.

На них никто не обратил внимания: потасовки и споры были привычным делом для дварфского бара. Двое гномммов-переростков наконец догадались, что Берн, видимо, серьезно настроен, и подготовились к бою. Гном сделал первый выпад, сопровождающийся пируэтом и взмахом молота в никуда, и упал на один из столиков. За ним сразу забушевали крики, стулья начали падать, из-за резко вставших дварфов. Верзилы не обратили на это никакого внимания и двинулись к Кейру. За их спинам через секунду уже кто-то обвинял кого-то и кидал по всему залу стулья. Крики и ругань заполнили таверну, щепки от разбитых столов и стульев летали в разные стороны, еще быстрее метались редкие для гномов столовые приборы, но быстрее всего были только кулаки пущенные в бой каждым в помещении.

— Драться умеешь? — вставая в боевую стойку с топором спросил Гельнис у Кейра.

— Ну бывало пару раз во дворе…

— Отлично, — после этих слов Гельнис ринулся в бой, с пугающим боевым кличем.

Рядом с Кейром в стену влетел стул, который кто-то кинул только по ему ведомой траектории. Кейр подобрал ножку стула и встал, готовясь драться. Шрам он уже не скрывал, адреналин захлестнул все жилы внутри. Но чем ближе были эти двое, тем сильнее он светился и ожигал правую руку. Но Кейр все не обращал на него внимания. Гельнис смог занять одного из передварфов, который был со шрамом на половину лица. Второй же двинулся к Кейру, который в духе дворовых пацанских разборок размахнулся посильнее и направил обломок прямо под ребра здоровяка. Правда тот с легкостью схватил ножку стула и кинул за спину. Сзади послышались новые ругательства и металлический звон.

Кейр хотел дернуться и побежать, но переросток снес его рукой так, что он улетел в стену. Кейр открыл глаза. Во всем зале творился сущий ад. Он лежал на полу среди месива разбитых столов, стульев, приборов и разлитого пива.

Гельнис все крутился вокруг верзилы, не давая тому сделать точный удар. Берн вовсе пропал в гуще дварфской потасовки. А преследователь Кейра уже медленно подходил к нему. Кейр попытался встать, но верзила схватил его за руку и приподнял:

— Ну что, набегался, избранник?

Шрам горел чуть ли не огнем. Глаза Кейра залились белым. Он почувствовал, как все мышцы внутри напряглись. Верзила сморщился от удивления, но не надолго, вскоре его лицо встретилось с полыхающим желтым огнем кулаком Кейра. Удар был такой силы, что двухметровый дварф улетел в центр зала, сметая половину участников потасовки. Кейр стоял на месте и быстро дышал. Глаза стали привычного карего цвета, однако адреналиновая тряска его не отпускала.

Шрам на руке все еще огненно светился. Кейр видел, как Гельнис пинает второго верзилу в толпу дерущихся дварфов. Заметив недалеко от себя разбитое окно, Кейр ловко выпрыгнул в него. Хлад улицы остужал жаркое тело после драки. Он присел спиной к прохладной стенке таверны. Дрожь немного отпустила, Кейр старался дышать глубже, чтобы прийти в себя. Через мгновение из того же окна вылетел Гельнис, ловко приземляясь на свои маленькие ножки.

— Берна не видел? — спросил он у Кейра.

Тот только покачал головой. Говорить он был не в состоянии. Кейр разглядывал свои руки и размышлял. Рядом с ним уселся лысый дварф. Он погладил свою густую бородку рукой и сказал:

— Ех-хе, это то вернется! Всегда так, пропадет, а потом как меч из-под наковальни, ровненький, без единой царапины.

Кейр ничего не ответил. Он также сидел погруженный в себя.

— Слушай, не верю я в эти сказки, но ты так того типа уделал, — Гельнис наклонился к Кейру. — По тебе и не скажешь… От него только дух и остался. Ех-хе. После такого начинаешь верить…

— Расскажешь?

— Ну… Помню что-то. Берн так часто об этом мусолит… В общем, когда дети рождаются, некоторые получаются вот с ентакими шрамами. Да-да, как у тебя, — Кейр взглянул на руку с крестом, который уже не выглядел таким устрашающим и вовсе не светился. — Обычно их называют избранными. Ех-хе. Так, что там еще было… — Он почесал лысый затылок. — А, точно, у них, этих избранных, есть два пути: идти к белым или черным. У белых вроде как есть выбор, все так благородно, а вот черные ересью какой-то занимаются и просто используют таких избранных как живую силу. Там какая-то вражда между ними еще, но обычно на этом моменте Берн уже не в состоянии разборчиво говорить.

— Спасибо, — Кейр провел рукой по шраму. Он был холодным и издавал только тусклое свечение.

— Да мне то что, расспроси лучше этого обалдуя чертового. Где его носит…