Читаем Казачий адмирал полностью

Мы пришли в Трабзон сразу после полудня. Здесь еще было жарко. Плюс дождь недавно прошел, и воздух был наполнен влагой, из-за чего весь экипаж тартаны сильно потел. Поскольку надо было маневрировать для захода в довольно приличную, защищенную бухту, шли на веслах. Гребцы приготовились к бою, надели броню, у кого какая была, но шлемы пока не напяливали, поэтому почти у всех оселедцы мокрыми мочалками прилипли к выбритым черепам. Мол в порту длинный, вдоль всего южного берега бухты. Возле него стояли под разгрузкой две тяжелые галеры и средиземноморский вариант гукера, который здесь называют сайком — судно длиной метров тридцать и шириной около девяти, водоизмещением тонн триста, с блиндом под бушпритом, главным парусом и марселем на грот-мачте, которая стоит примерно посередине судна, и латинским парусом сетти — косым четырёхугольным с наветренной шкаториной — на маленькой бизань-мачте. Сайки обычно называют полуторамачтовыми судами. С этого выгружали живых быков. Наверное, провиант для турецкой армии, которая стоит на границе с Персией. Баштарда ошвартовалась по носу у сайка, две галеры начали моститься впереди нее, а остальные ждали, чтобы стать вторым и третьим бортом. Тартана тоже легла в дрейф в бухте, ожидая, как будут развиваться события. Наши чайки далеко отсюда, чтобы их не заметили с берега, придут через нескольок часов, поэтому, если первый вариант захвата не удастся, отступим до их подхода и реализуем второй.

Вариант был прост и нахален. Среди турецких мамелюков много славян, поэтому отличить казака в турецких доспехах от воинов султана вряд ли кто сможет. К баштарде устремились несколько турок, наверное, местные маленькие начальники, чтобы узнать, кто прибыл, и доложить большому начальству, а затем согласовать церемонию встречи. Они зашли на прибывшее судно — и исчезли. На причал спустились псевдо янычары и направились к ближним городским воротам, которые находились на расстоянии метров сто от мола. Вышагивали важно, осознавая себя воинами великого султана. Возглавлял процессию этнический турок, сбежавший к казакам от преследования властей на родине. Что он натворил — никого не интересовало. Крестился, в бою бежит не раньше остальных, законы товарищества почитает — значит, свой. С галер сошел второй отряд «янычар» и тоже зашагал к воротам. Они двойные. Первые в начале тоннеля, который длиной метров шесть, потом железная решетка, сейчас поднятая, а в конце — вторые. Охрана там небольшая. Насколько я разглядел, снаружи в тени у стены стояли и сидели человек восемь. Еще столько же, наверное, внутри. Плюс в караулке и в двух башнях, что по обе стороны ворот, могут быть по несколько человек. Охранники расслаблены, смотрят на прибывших с любопытством. На город давно никто не нападал. Подозреваю, что даже самый старый охранник служил до сегодняшнего дня без хлопот и потрясений, оружием пользовался разве что для того, чтобы взбунтовавшуюся чернь разогнать. Говорят, неблагодарные подданные султана недавно восставали и занимались переделом движимого имущества. Может быть, «наш» турок был одним из бунтовщиков.

Первый отряд «янычар» исчез в затененном тоннеле. Второй подошел к воротам через пару минут и сразу набросился на стражу. Бой был короток. Подданные султана, которые находились неподалеку, сначала не поняли, что происходит. Купцы, моряки, рыбаки, грузчики и просто зеваки смотрели на расправу, скорее, с удивлением, пытаясь понять, чем стража не угодила янычарам?! Впрочем, у янычар репутация отморозков-беспредельщиков, спроса с них никакого. Только когда с галер начали сбегать казаки, облаченные кто во что горазд, самые сообразительные рванули от них вдоль высокой и толстой городской стены с криками «Враги!». Кто-то бежал к другим воротам, а кто-то, самые сообразительные, подальше от города.

Я ошвартовал тартану правым бортом к левому борту сайка, палуба которого опустела. Из открытого трюма доносилось мычание быков и поднимался густой аромат навоза. Поскольку почти все члены моего экипажа — деревенские жители, для них запах навоза — запах родины.