Ночью казаки напали на вставшие на якорь турецкие галеры. Подобрались в темноте, до восхода луны. Они давно уже отработали тактику нападения ночью. Заметят днем турецкое судно и пойдут за ним на таком расстоянии, чтобы сами видели его, а их — нет. Чайка ниже сидит, чем турецкие галеры, не говоря уже про парусники, а мачту кладут. На заходе солнца засекают направление на легшее в дрейф судно. Не по компасу, не пользуются им пока. На мой вопрос кто-то отвечал, что по звездам определяют, кто-то — по ветру, кто-то — по волнам. Вполне возможно, что у каждого был свой способ запомнить, куда идти в темноте. Судя по результату, основным методом была удача. Нападали десятка два чаек, а захватили всего две кадирги. Остальные успели перерубить якорные канаты и удрать. Утром их уже не было видно.

Наша разросшаяся флотилия вышла из Прорвы и вдоль берега, не спеша, отправилась в Днепро-Бугский лиман. На входе в него и даже под стенами Очакова турецкого флота не было. Жаль! Казакам пришлось по нраву захватывать галеры. Собирались взять еще несколько и заодно очистить путь в лиман. Под стенами Очакова остановились мы. Казаки перегрузили трофеи на кальятты и часть кадирг, а остальные, в том числе и большую и плохо управляющуюся баштарду, сожгли. Мероприятие сопровождалось радостными криками и разными жестами в адрес стоявших на стенах города защитников.

В основе украинского менталитета лежат две пары чувств: зависть-хвастовство и жадность-упрямство. Проявляться может только одно чувство из каждой пары, а второе служит его сдерживателем. При этом зависть дружит с жадностью, а хвастовство — с упрямством. Сжигая галеры, казаки хвастались, позабыв про жадность и проявляя упрямство. Им, кровь из носу, надо было разозлить турок. Галеры уже сгорели и утонули, а казаки все еще жестикулировали, потому что издали не могли оценить, насколько сильно уязвили врага. Турки, видимо, догадались, что от них не отстанут, пока не добьются своего, и стрельнули из фальконета. Ядро пролетело мимо. Казаки завопили еще радостнее, ответили из пары фальконетов и нескольких мушкетов, после чего с чувством морально-этнического превосходства отправились дальше.

Глава 22

Капудан-пашу предложил за себя выкуп в тридцать тысяч золотых флоринов. Казаки запросили пятьдесят. Пока торговались, знатный и богатый турок умер от раны в грудь, полученной во время захвата баштарды. В итоге получили выкуп за восемь офицеров, по пять тысяч флоринов и десять пленных казаков за каждого. Обмен происходил на Карай-тебене — широком лугу на левом, татарском берегу Днепра, который казаки называют татарским рынком, а татары — казацким. При обмене присутствовало тысячи по три воинов с каждой стороны. Обе опасались подвоха, ловушки. Все прошло мирно. Привезенных турками пленников никто не проверял. Православные — и ладно. Подозреваю, что казаков среди них было не больше десятка. Моих соратников больше интересовали золотые венгерские флорины. Я был среди тех, кто пересчитывал выкуп, потому что для писаря, подписаря и даже кошевого атамана сорок тысяч были слишком сложной цифрой. Они знали о существовании таковой, однако никогда ей не оперировали. Пересчитывали на трофейной кальятте, которая стала флагманским кораблем. Кадирги разобрали на дрова. Они неудобны для плавания по Днепру, потому что сидят глубоко и маневренность плохая. Продавать туркам не захотели: себе дороже вышло бы. При пересчете присутствовали атаманы всех куреней, участвовавших в походе на Стамбул. Несколько куреней в это время ходило по суше вместе с донскими казаками на Азов. Город не взяли, но окрестности пограбили, привели много скота, восполнив убыль из-за саранчи. Золотые монеты и пойдут на покупку этого скота, в первую очередь лошадей. Верховой конь — символ достатка, вид безмолвного хвастовства. Купят его даже те, кому по большому счету и не нужен. Главный страх украинца — если посчитают, что соседи живут лучше него. При этом не важно, какова реальная ситуация. Турки не доложили тысячу шестьсот восемьдесят девять флоринов. К этому казаки отнеслись спокойно. Главное, чтобы свои не обманули. Казака, заныкавшего такую сумму, посадили бы на кол. Кошевой атаман Петр Сагайдачный приказал посигналить своим и чужим, что все в порядке, обмен состоялся. После чего казаки пошли вверх по течению, а турки — вниз.

На Базавлуке выкуп поделили. Сколько приходится на одну долю, считал я. Для остальных это тоже была слишком сложная операция. Получилось, с учетом отчисления трети на кош, по пять с четвертью монет на рядового казака. Мне дали две доли, как сотнику, и сверху пять флоринов за подсчеты. На тартану из выкупа ничего не полагалось. Только доля от трофеев, которые на ней привезли. Я взял шелковыми тканями разных типов и расцветок: Привык к шелковому белью. Теперь уже не могу вспомнить, за что в двадцать первом веке я предпочитал ему синтетику, хотя разница в цене была меньшей, чем сейчас между шелковыми тканями и льняными или хлопковыми.