Читаем Кавказский след полностью

Где— то около десяти часов, точнее сказать Евгений Максимович не может -не засек времени, призывно заквакал сотовый телефон. Хозяин снял трубку. О чем говорил и с кем — неизвестно, только Федоров заметил — скулы Басова обострились, мешки под глазами потяжелели. Отвечал односложно: да, нет, постараюсь.

— Поворачивай назад, Максимыч, — приказал он, отключив связь. — Появились новые дела на стройке. Придется твоей Гальке обойтись сегодня без муженька. Зато уплачу сверхурочные…

Переспрашивать, допытываться не принято, не за это платят немалые деньги. Отчаянно ругаясь про себя, водитель развернулся и поехал назад. О женином юбилее можно даже не вспоминать — дай Бог, добраться домой утром. Банкир непредсказуем, вполне может заночевать либо в вагончике, либо в ближайшем поселке, в гостинице. Одно слово — Хозяин.

Непонятно — какие дела могут быть у банкира ночью на стройке? Еще раз с лысым прорабом пообниматься? Или решил ради экзотики «оприходовать» в строительном вагончике какую-нибудь красотку?

Федоров исходил желчью и злостью. Не мог простить хозяину глупейшее, по его мнению, возвращение на ночную стройку.

Возле вокзала в городишке, расположенном приблизительно на полпути к загороднему дому, последовал новый приказ. Остановиться.

— Выметайся, — потрогал банкир телохранителя за плечо. — Поедешь домой на электричке, мне ты больше сегодня не нужен…

— Как же вы один? — не выдержал телохранитель. — Вдруг…

— Вдруг бывает только «пук», — скаламбурил Басов с невеселой улыбкой. — В возмещение потерянного вечера и затрат на транспорт возьми двести зеленых… И не теряй времени.

С подобной «компенсацией» Федоров бросил бы осточертевший лимузин и бегом помчался в столицу. Надо же — двести баксов, по курсу — больше шести тысяч деревянных, а хозяин взял да и выбросил их. Телохранитель — парень молодой горячий, за один прием профукает денежки. А для Федорова они просто необходимы — купить супруге ко дню ее рождения приятный подарочек…

Обрадованный парняга выскочил из машины, будто его ветром сдуло

— Теперь жми, — приказал босс. — Доедешь за полчаса — столько же отвалю.

Вот это настоящая удача! Федоров утопил педаль аксельратора до самого пола. Машина будто летела над асфальтом, изредка прикасаясь к выпучинам и карежинам. Встретится на такой сумасшедшей скорости какое-нибудь препятствие — после гаишники по кускам соберут тела водителя и пассажира.

— Быстрей, быстрей! — покрикивал разгоряченный хозяин. — Молодец, Максимыч, язви тебя в душу, жми, зарабатывай баксы! Сегодня я добрый…пока добрый — пользуйся, трудяга.

Альфред Терентьевич положил на панель стопку долларов. Дескать, гляди ради чего стараешься, воодушевляйся. Запел что-то бравурное, будто заскрипела давно не смазанная лебедка.

Подозрительная веселость, смахивающая на истерику.

Но тогда водителю было не до анализа душевного состояния босса — перед ним расстилалось пустынное шоссе, в которое, будто ручьи в реку, вливались второстепенные дороги. На ум снова пришел забалдевший либо пьяный мотоциклист с девкой за спиной.

Предусмотреть все варианты дорожных происшествий, конечно, трудно. Но Федоров старался изо всех сил, до рези в усталых глазах высматривал возможные опасности. И все же взгляд нет-нет да натыкался на новенькие доллары.

Басов, наконец, малость очухался, перестал подгонять водителя. Откинулся на спинку сидения. Устало проговорил.

— Все, Максимыч, успокойся. Баксы — твои. Сбрось скорость до сорока. Рановато на тот свет — нужно кой с кем разобраться на этом… Но ты не трусь, тебя эта разборка не касается. Никого не хочу в свои дела вмешивать — сам разберусь…

Кажется, банкир не прочь избавиться и от водителя, как недавно избавился от охранника, но не получится — не умеет чистюля водить машину, на первом же километре поцелуется с телеграфным столбом либо скатится в кювет. Тем более, ночь черная, разбойная, дорога трудная…

Возле въездных ворот на участок Федоров хотел было длинным гудком вызвать охранника, но Басов остановил его.

— Не беспокой людей. У меня есть ключ. Прижми машину к забору и покемарь. Освобожусь — разбужу.

И ушел, прихватив с собой обычно лежащий в бардачке пистолет.

Последовав доброму совету банкира, водитель задремал… Разбудили его оперативники.

Федоров замолчал. Вытер со лба выступивший пот. Видимо, нелегко далось ему слишком длительное повествование, не привык многословничать, раскрывать закрытую на замок душу. А может быть — другая причина? Убил хозяина, затащил в подвал, возвратился к машине и… уснул?

Дурость, а не версия, выругался про себя следователь, самый отпетый бандит, убийца десятков людей и тот не сможет безмятежно уснуть после очередного убийства.

Скверная привычка всех подозревать свойствена почти всем, связанным с расследованиями убийств, рэкета, грабежей и прочих преступлений. Поразил этот вирус и Бабурина. А как же иначе? Выстраивание и выращивание версий невозможно без «адресатов», а они, эти адресаты, всегда неизвестны, их предстоит вычислить и проявить.