5

Аплодисменты обрушились как внезапный ливень. Занавес поднялся, открывая вышедших на поклон актеров. Публика встала, аплодисменты перешли в овацию, когда на просцениуме появилась актриса, игравшая роль Смугоневой. Именно ей аплодировали больше всех, хотя в спектакле играли и Остерва, и Сольский, и Тштиньский. Ведь именно она – любимица Кракова. Сколько же лет пришлось ждать публике, чтобы вновь увидеть ее на сцене. Не важно, что для этой роли она, возможно, была уже несколько старовата, но именно на нее ходили в театр до войны, именно ее игра притягивала толпы зрителей. Теперь аплодируют не Смугоневой. В лице этой героини публика приветствует то довоенное время. Именно она внушает им надежду, что хорошее может вернуться…

Актриса низко кланяется, так что косы, уложенные короной вокруг головы, свободно падают, почти касаясь досок сцены.

– Интересно, это был парик или ее собственные волосы? – задавалась вопросом Ника, выходя из театра после спектакля. Ведь ей предстоит еще сегодня рассказывать дома, как выглядела Актриса, которую ее мать видела до войны, когда в том же бархатном платье она была на какой-то премьере.

– Откуда у нее могут взяться волосы пшеничного цвета? – По лицу толстощекой Барбары было заметно, что она всерьез задумалась над вопросом подруги. – Наверное, крашеные.

Они стояли у входа в театр, в вечерних сумерках, пропитанных сыростью, под желтым тусклым светом фонарей. И тогда к ним подошел парень в сапогах и в ветровке и со смущенной миной простака-приезжего спросил, не знают ли они, где находится театр Словацкого. Ника указала на вход за их спиной и в этот момент поняла, что парень дурачится, что он просто хочет заговорить с ними, ибо второй его вопрос звучал так: все ли девушки в Кракове такие хорошенькие?

– Хорошо еще, что они не такие глупые, как вы. – Ника фыркнула, словно рассерженная кошка, но парня это вовсе не смутило, и он спросил, где может с ней встретиться.

– Темной ночью в подземелье во время затемнения, – засмеявшись, парировала подруга Ники. – Ведь тогда вы ее и вовсе не узнаете.

А парень вдруг протянул палец к щеке Ники и указал на родинку, что была у нее под глазом.

– По ней я бы всегда ее узнал! Кисмет, что значит судьба.

Девушки прыснули и, взявшись под руки, быстро зашагали вперед.

Дома Ника рассказала о спектакле, об Актрисе, и ни словом не обмолвилась о парне в ветровке. Но, засыпая на постели за шкафом, она вспомнила, как он пытался заговорить с ними, вспоминала его вопрос, все ли девушки в Кракове такие хорошенькие. Это тоже случилось с ней впервые…

6

Юр приехал в тот день практически в полдень. Его документы были как будто в порядке, но при виде милицейского патруля он вышел из вагона на другую сторону путей. Доехал на трамвае до Раковицкого кладбища. Потом прошел еще немного пешком до домика с неоштукатуренными стенами. Там жила тетка Михалина. Но дверь ему открыла совсем чужая женщина. Она посмотрела на рюкзак, на сапоги, на истрепанную ветровку и висевшую на боку холщовую сумку. В дом она его не впустила. Позволила только оставить рюкзак и сумку. А если он назвался родственником, то, верно, знает, что Михалина работает в Театре Словацкого? Да, он об этом знал, знал, что она там работает постижером [3] и костюмершей.

Юр нашел тетку в театре, в котором царила предпремьерная суматоха. Тетку Михалину его визит застал врасплох, как и то, что он хочет у нее остановиться: сейчас у нее жила родственница мужа, которая укрывалась здесь после Варшавского восстания. А сам Юр, уж не пытается ли и он, случаем, спрятаться у нее от властей? Нет, заявлял он, ни от кого он прятаться не намерен. Он хочет наконец жить, собирается стать студентом. Ведь найдется же у тетки, наверное, хоть какая-нибудь конура для него?

Горбатая тетка Михалина с плоским, что твоя камбала, лицом, велела ему подождать у театрального входа: когда премьера закончится, они вместе пойдут к ней домой.

Именно тогда он и увидел среди выходившей из театра публики тех двух девушек. А когда спрашивал, все ли девушки в Кракове такие хорошенькие, то думал он в этот момент только об одной, о той единственной, у которой была родинка на щеке…

7

Воздух стал легче, чем еще день или два тому назад. Май набирал силу на бульварах – Плантах, зеленели газоны вокруг Вавеля, на стоянке для дрожек воробьи, весело чирикая, прыгали под ногами у лошадей, запряженных в дрожки, копались в конском навозе и своим неугомонным чириканьем возвещали о наступлении весны.