Читаем Катулл полностью

Была ли книга стихотворений Катулла составлена самим автором или кто-то собрал все основные произведения поэта уже после его смерти? Данный вопрос до сих пор является дискуссионным, и учёные пока не могут прийти к единому мнению. Скорее всего, мы имеем дело с посмертным изданием. Одно из доказательств этого – стихотворения расположены в сборнике только в соответствии с метрическими различиями, без учёта их хронологии и содержания.

<p>Послесловие</p>

Декабрь 700 года от основания города Рима, или 54 года до н. э., выдался в Вечном городе необычайно снежным и морозным. Такой погоды не помнили даже старожилы. В отдельные дни Рим накрывала настоящая метель, непривычная для римлян, так что городские стражники, проходившие по утрам по обледеневшим улицам, часто находили трупы бродяг, погибших от холода.

Катулл уже несколько месяцев серьёзно болел и практически не выходил из дома. Чахотка, которую он подхватил ещё во время поездки в Вифинию, обострилась, и вместе с кровохарканьем к поэту пришло понимание, что дни его сочтены. Целыми днями он безмолвно лежал в постели в глубине комнаты и неотрывно смотрел в потолок. О чём он думал? О своей несчастной любви? О предавших его друзьях? О безвременно умершем брате? О неудавшейся жизни?

Довольно часто Катулла навещал его друг Кальв, добровольно взявший на себя все хлопоты по лечению больного поэта и уходу за ним. Катулл неизменно встречал приходящего друга слабой улыбкой. Тихим голосом, старясь не кашлять, он спрашивал Кальва об общих знакомых, о городских делах и прочих пустяках, но было заметно, что даётся ему это через силу. Кальв прекрасно видел, что друг с каждым днём всё больше угасает, но старался не подавать вида, по-прежнему шутил с Катуллом, подбадривал его.

В конце декабря состояние поэта резко ухудшилось. Несмотря на то что Кальв приглашал к Катуллу самых лучших врачей, все их попытки облегчить мучения больного оказались тщетными. Однажды посреди ночи у Катулла обильно хлынула горлом кровь, что заставило его подняться с постели. Собрав все оставшиеся силы, он подошёл к окну и дрожащей рукой открыл ставни. Непроглядная тьма окутала Вечный город, и только лишь холодные звёзды ярко светили с небес. Несчастный поэт поднял голову, со слезами на глазах в последний раз взглянул на звёздное небо, пошатнулся и замертво повалился на пол.

Неизвестно, где был похоронен Гай Валерий Катулл – в Риме или в своей родной Вероне, ведь гробница поэта не найдена до сих пор. Вероятно, человеческое равнодушие или неумолимые силы природы давным-давно стерли её с лица земли.

<p>Приложения</p>

<p>Приложение 1</p><p>Основные свидетельства античных писателей о жизни и творчестве Гая Валерия Катулла</p>

1. КОРНЕЛИЙ НЕПОТ

«О знаменитых людях»

XXV. Тит Помпоний Аттик. 12.4.

…о Калиде я осмеливаюсь с уверенностью утверждать, что после смерти Лукреция и Катулла это был первый поэт нашего времени…

(Перевод Н. Н. Трухиной)

2. КВИНТ ГОРАЦИЙ ФЛАКК

«Сатиры»

I. 10.17–19.

Нам бы не худо последовать им, а их не читаютНи прекрасный собой Гермоген, ни та обезьяна,Чьё всё искусство в одном: подпевать Катуллу да Кальву!(Перевод М. А. Дмитриева)

3. АЛЬБИЙ ТИБУЛЛ

«Элегии»

III. 6.41.

Дочка Миноса, была ты воспета учёным Катуллом…(Перевод Л. Е. Остроумова)

4. СЕКСТ ПРОПЕРЦИЙ

«Элегии»

II. 25.1–4.

Мне появилась одна прекрасная в скорби утеха.Раз, по веленью судьбы, смолкло: «Почаще ходи!»Пусть её образ затмит все другие в моих песнопеньях,Если согласен ты, Кальв, если дозволишь, Катулл.

II. 34. 87–88.

Этот же слышен напев и в игривых листочках Катулла,Лесбия милостью их стала Елены славней.(Перевод Л. Е. Остроумова)

5. ПУБЛИЙ ОВИДИЙ НАЗОН

«Любовные элегии»

III. 9.61–62.

Там навстречу ему, чело увенчав молодоеЛаврами, с Кальвом твоим выйди, учёный Катулл!

III. 15.7.

Мантуи слава – Марон, Катулл прославил Верону…(Перевод С. В. Шервинского)

«Скорбные элегии»

II. 427–430.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь Замечательных Людей

Рокоссовский
Рокоссовский

Поляк, крещённый в православие, ушедший на фронт Первой мировой войны в юном возрасте. Красный командир, отличный кавалерист, умевший не только управлять войсками, но и первым броситься в самую гущу рубки. Варшава, Даурия, Монголия, Белоруссия и – ленинградская тюрьма НКВД на Шпалерной. Затем – кровавые бои на ярцевских высотах, трагедия в районе Вязьмы и Битва под Москвой. Его ценил Верховный главнокомандующий, уважали сослуживцы, любили женщины. Среди военачальников Великой Отечественной войны он выделялся не только полководческим даром, но и высочайшей человеческой культурой. Это был самый обаятельный маршал Сталина, что, впрочем, не мешало ему крушить врага в Сталинградском сражении и Курской битве, в Белоруссии, Померании и Восточной Пруссии. В книге, которая завершает трилогию биографий великих полководцев, сокрушивших германский вермахт, много ранее неизвестных сведений и документов, проливающих свет на спорные страницы истории, в том числе и на польский период биографии Рокоссовского. Автор сумел разглядеть в нём не только солдата и великого полководца, но и человека, и это, пожалуй, самое ценное в данной книге.

Сергей Егорович Михеенков

Биографии и Мемуары / Военная история
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже