Читаем Катриона полностью

– По-моему, нечего так сердиться, – сказал я. – Может быть, и возможно избежать того, что вам так не нравится, но я вижу лишь один выход: пойти к адвокату и открыться ему. Но вы, может быть, знаете иной выход. И если вы действительно найдете его, то, признаюсь, я почувствую большое облегчение. Мне кажется, что от переговоров с лордом-адвокатом мне не поздоровится. Однако мне ясно, что я должен дать свои показания, – так я надеюсь спасти репутацию Алана, если от нее еще что-нибудь осталось, и голову Джемса, что не терпит отлагательства.

Он помолчал секунду и затем сказал:

– Ну, любезный, вам никогда не позволят дать эти показания.

– Ну, мы еще посмотрим, – отвечал я, – я умею быть настойчивым, когда хочу.

– Ах вы чудак! – закричал Стюарт. – Ведь им нужна голова Джемса! Джемса надо повесить. И Алана тоже, если бы они могли поймать его, но уж Джемса-то во всяком случае! Ступайте-ка к адвокату с таким делом, и вы увидите, что он сумеет утихомирить вас.

– Я лучшего мнения о лорде-адвокате, – сказал я.

– К черту адвоката! – воскликнул он. – Тут главное Кемпбеллы, мой милый! Весь клан навалится на вас, да и на несчастного адвоката тоже! Удивительно, как вы не понимаете своего положения! Если у них не будет честного средства остановить вашу болтовню, они прибегнут к нечестному. Они могут посадить вас на скамью подсудимых, понимаете ли вы это? – воскликнул он и ткнул меня пальцем в колено.

– Да, – сказал я, – не далее как сегодня утром мне говорил об этом другой стряпчий.

– Кто такой? – спросил Стюарт. – Он, по крайней мере, говорил разумно.

Я сказал, что не могу назвать его, потому что это убежденный старый виг и он бы не пожелал быть замешанным в такого рода дело.

– Мне кажется, что весь свет замешан в это дело! – крикнул Стюарт. – Что же вы ответили ему?

Я рассказал ему, что произошло между мной и Ранкэйлором перед Шоос-гаузом.

– Значит, вы будете висеть рядом с Джемсом Стюартом! – сказал он. – Это нетрудно предсказать.

– Я все-таки надеюсь на лучшее, – отвечал я, – но не отрицаю, что иду на риск.

– «На риск»! – повторил он и снова помолчал. – Мне следует поблагодарить вас за вашу верность моим родственникам, которым вы выказываете большое расположение, – продолжал он, – если только у вас хватит твердости не изменить им. Но предупреждаю, что вы подвергаете себя опасности. Я бы не хотел быть на вашем месте, хотя сам я Стюарт, если бы это было нужно всем Стюартам со времен Ноя. Риск! Да я постоянно подвергаюсь риску. Но судиться в стране Кемпбеллов по делу Кемпбеллов, когда и судьи и присяжные – Кемпбеллы… Думайте обо мне что хотите, Бальфур, но это свыше моих сил.

– У нас, должно быть, различные взгляды на вещи, – заметил я. – Я был воспитан в этих взглядах моим отцом.

– Честь и слава ему! Он оставил достойного сына, – сказал он. – Но мне не хотелось бы, чтобы вы судили меня слишком строго. Мое положение чрезвычайно тяжелое. Видите ли, сэр, вы говорите что вы виг, а я сам не знаю, кто я такой. Разумеется, не виг – вигом я не могу быть. Но, примите это к сведению, я, может быть, не особенно ревностный сторонник противной партии.

– Правда? – воскликнул я. – Этого можно было ожидать от такого умного человека.

– Без лести, пожалуйста! – воскликнул он. – Умные люди есть как на одной, так и на другой стороне. Но я лично не имею ни малейшего желания вредить королю Георгу. Что же касается короля Якова, то я ничего не имею против того, что он за морем. Видите ли, я прежде всего юрист. Я люблю свои книги, склянку с чернилами, хорошую защитительную речь, хорошо написанное дело, стаканчик вина, распитый в здании парламента с другими адвокатами, и, пожалуй, партию в гольф в субботу вечером. Какое все это имеет отношение к гайлэндским пледам и палашам?

– Действительно, – сказал я, – вы мало похожи на дикого гайлэндера.