Читаем Катриона полностью

Но она сменила гнев на милость и под каким-то предлогом увела меня в библиотеку своего отца. Не могу не сказать, что мисс Грант была очень нарядно одета и выглядела чрезвычайно красивой.

– А теперь, мистер Давид, садитесь и поговорим наедине, – сказала она. – У меня есть многое, о чем рассказать вам, и, кроме того, кажется, мое суждение о вашем вкусе было очень несправедливо.

– Каким образом, мисс Грант? – спросил я. – Надеюсь, что я всегда относился к вам с должным уважением.

– Будьте спокойны, мистер Давид, ваше уважение как к себе самому, так и к вашим бедным ближним, к счастью, неподражаемо. Но это к делу не идет. Вы получили от меня записку? – спросила она.

– Я имел смелость предполагать, что эта записка от вас, – сказал я, – и был вам очень, благодарен.

– Она, вероятно, удивила вас, – сказала она. – Но начнем с самого начала. Вы, может быть, не забыли тот день, когда вы так любезно сопровождали трех скучных барышень в Гоп-Парк? У меня еще менее основания забыть его, так как вы соблаговолили познакомить меня с некоторыми правилами латинской грамматики, за что я вам глубоко благодарна.

– Боюсь, что я был слишком педантичен, – сказал я, придя в замешательство при этом воспоминании. – Но примите во внимание, что я совсем не привык к дамскому обществу.

– В таком случае я не буду говорить более о латинской грамматике, – отвечала она. – Но как могли вы покинуть оставленных на вашем попечении молодых леди? «Он швырнул ее за борт, он бросил ее, свою милую, добрую Анни», – пропела она, – и его милой Анни, и двум её сестрам пришлось тащиться домой одним, как стаду гусят! Оказывается, что вы вернулись к моему папаше, где выказали необыкновенную воинственность, а оттуда поспешили в неведомые страны, направляясь, как оказывается, к утесу Басс. Молодые бакланы вам, вероятно, больше нравятся, чем красивые девушки.

Несмотря на ее насмешливый тон, в глазах молодой леди можно было прочесть доброту, и я стал надеяться, что дальше будет лучше.

– Вам нравится мучить меня, – сказал я, – и вы обращаетесь со мной как с игрушкой. Позвольте, однако, просить вас быть более милостивой. Сейчас мне важно узнать только одно: где Катриона?

– Вы называете ее так в глаза, мистер Бальфур? – спросила она.

– Уверяю вас, что я и сам не знаю, – запинаясь, проговорил я.

– Ни в коем случае я не стала бы так называть посторонних мне лиц, – сказала мисс Грант. – А почему вас так тревожат дела этой молодой леди?

– Я слыхал, что она в тюрьме, – объяснил я.

– Ну, а теперь вы слышите, что она вышла из тюрьмы, – отвечала она, – что вам нужно еще? Она больше не нуждается в защитнике.

– Но я могу нуждаться в ней, – сказал я.

– Вот так-то лучше! – сказала мисс Грант. – Взгляните мне хорошенько в лицо: разве я не красивее ее?

– Я никогда не стану отрицать это, – отвечал я. – Во всей Шотландии нет красивее вас.

– Ну вот, а теперь, когда перед вами лучшая из двух, вы беспрестанно говорите о другой! – заметила она. – Вы таким образом никогда не будете иметь успеха у дам, мистер Бальфур.

– Но, мисс, – сказал я, – кроме красоты, есть ведь еще и другое.

– Вы хотите дать мне понять, что я самая красивая, но не самая милая? – спросила она.

– Я хочу дать вам понять, что я похож на петуха из басни, – сказал я. – Я вижу драгоценность, мне очень нравится смотреть на нее, но я более нуждаюсь в пшеничном зерне.