Читаем Катриона полностью

– Вам будет довольно трудно доказать свои права на поместье вашего дяди, – заметила она.

– Я вижу, что вы хорошо его знаете, – сказал я, – и вам, вероятно, будет приятно узнать, что дела мои с ним улажены.

– Что же вас привело сюда, к мисс Друммонд? – продолжала она.

– Я пришел за своим сикспенсом, – ответил я. – В этом нет ничего удивительного: племянник своего дяди, я должен быть скуповат.

– О да, вы не так скупы, – одобрительно заметила старая леди. – Я думала, что вы сущий теленок со своим сикспенсом, счастливым днем и памятью Бальуйддера. (Из этих слов я с удовольствием заключил, что Катриона не забыла нашего разговора.) Но все это к делу не относится, – сказала она. – Должна ли я понять, что вы собираетесь жениться на ней?

– Мне кажется, что это преждевременный вопрос, – сказал я. – Она еще очень молода, да, к сожалению, и я тоже. Я видел ее всего один раз. Не отрицаю, что со времени нашей встречи я много думал о ней. Но думать – одно, а брать на себя обязательство – другое, и мне кажется, это было бы очень глупо с моей стороны.

– Вы, как я вижу, за словом в карман не полезете, – продолжала старая леди. – Я, слава богу, тоже. Я была так глупа, что согласилась взять на свое попечение дочь этого мошенника, – прекрасная обязанность, нечего сказать! Но так как я взяла ее на себя, то и буду выполнять по-своему. Вы хотите уверить меня, мистер Бальфур из Шооса, что женились бы на дочери Джемса Мора, даже если его повесят? Ну, а там, где женитьба невозможна, – там не должно быть и никаких ухаживаний, намотайте себе это на ус. Девушки легкомысленны, – прибавила она, качая головой. – И хотя вы этого не подумаете, глядя на мои морщины, я сама была молода и даже красива.

– Леди Аллардейс, – сказал я, – я знаю, что это ваше имя… Вы, кажется, и спрашиваете и отвечаете за нас двоих. Так мы никогда не договоримся. С вашей стороны жестоко допрашивать меня, человека, которому грозит виселица, намерен ли я жениться на девушке, которую видел только один раз. Я уже сказал вам, что не так неосторожен, чтобы брать на себя такое обязательство. Но я все-таки кое в чем соглашаюсь с вами. Если девушка будет и дальше нравиться мне – а я имею причины надеяться на это, – то ни отец ее, ни виселица не смогут разлучить нас. Что же касается моей семьи, то у меня ее нет. Я ничем не обязан своему дяде, и если женюсь, то для того только, чтобы доставить радость одной особе, и больше никому.

– Я слышала подобные слова, когда вас еще не было на свете, – отвечала миссис Ожильви, – и потому мало придаю им значения. Здесь надо многое принять во внимание. К моему стыду должна признаться, что Джемс Мор мой родственник. Но чем лучше семья, тем больше в ней бывает повешенных и обезглавленных, – такова уж история несчастной Шотландии! Если бы речь шла только о виселице! Я была бы рада видеть Джемса с веревкой на шее – по крайней мере, это был бы конец. Кэтрин хорошая девушка, у нее доброе сердце: весь день она терпит воркотню такого старого урода, как я. Но у нее есть слабость. Она теряет голову, как только дело доходит до этого долговязого, лживого, лицемерного нищего – ее отца, до всех Грегоров, до политики короля Якова и тому подобного. Если вы думаете, что могли бы руководить ею, то очень ошибаетесь. Вы говорите, что видели ее только раз…

– Видите ли, я говорил с ней только раз, – прервал ее я. – Но сегодня я опять видел Катриону из окна Престонгрэнджа.

Я так сказал потому, что это слово хорошо звучало, и тотчас же был наказан за свое хвастовство.

– Это еще что? – воскликнула старая леди, внезапно нахмурив лицо. – Мне кажется, что вы и в первый раз встретились с ней у дверей адвоката.

Я ответил, что действительно это было так.

– Гм… – сказала она, а затем воскликнула брюзгливым тоном: – Ведь я только из ваших слов знаю, кто вы и что вы! Вы уверяете, что вы Бальфур из Шооса, но, кто вас знает, вы можете быть и Бальфуром черт знает откуда! Возможно, что вы пришли сюда за тем, о чем вы говорите, но возможно также, что вы здесь черт знает для чего! Я достаточно предана вигам, чтобы сидеть смирно и стараться помочь членам моего клана. Но я не позволю дурачить себя. Скажу вам откровенно: вы слишком много говорите о двери и окне адвоката для человека, который ухаживает за дочерью Мак-Грегора. Можете передать это адвокату, пославшему вас сюда. До свидания, мистер Бальфур, – прибавила она, посылая мне воздушный поцелуй, – приятного пути туда, откуда вы пришли.

– Если вы считаете меня шпионом… – вспылил я, и слова остановились у меня в горле. Я постоял и посмотрел на нее, затем поклонился и повернулся к выходу.