Андрей Плахов

Катрин Денев. Красавица навсегда

Deneuve toujours

Было много причин и поводов для того, чтобы написать эту книгу. Но зачем оправдываться? Ни одна из звезд прошлого, ни одна из сегодняшних знаменитостей киномира не интригует меня так сильно и так долго, как Катрин Денев.

Кажется, я знаю о ней почти все. Но чем больше знаешь, тем больше простора для воображения.

Есть живописные образы, которые гипнотизируют – Джоконда, вермееровская девушка с жемчужной серьгой. Есть шедевры, обязанные своим бессмертием киногении, – лица Греты Гарбо или Грейс Келли.

Это – иконы классической эпохи только что отлетевшего второго тысячелетия. Новое время придумает свои культы. Трудно сказать, какое место уготовано в будущей иконографии Катрин Денев. Но сегодня по-прежнему нет другой киногероини, столь же полно принадлежащей прошлому и настоящему, истории и современности.

Может быть, именно это возбуждает фантазию больше всего. Можно не соглашаться с тем, что Катрин Денев великая актриса, и даже спорить о совершенстве ее красоты. Но несомненно то, что явление под этим именем нарушает законы натуры и культуры. Такого просто не бывает – чтобы в течение сорока с лишним лет почти безраздельно царить на троне европейского кино. Чтобы оказаться причастной ко всем его значительным течениям – от итальянского неореализма и французской Новой Волны до датской Догмы.

И еще что поразительно в биографии Денев – это такое концентрированное присутствие в ней выдающихся людей эпохи, с которым соперничать могла бы только искрометная жизнь Марлен Дитрих. Читатель сможет убедиться в этом, лишь пробежав глазами списки действующих лиц каждой из глав.

Но, в отличие от коллекции Марлен, это не бальная книжка и не любовный список. С кем-то Денев связана личными узами, но большинство романов сугубо творческие, что не лишило их ни интенсивности, ни страстности.

Актриса пережила уход из жизни многих великих и близких – Луиса Бунюэля и Франсуа Трюффо, Жака Деми и Марко Феррери, Сержа Гинсбурга и Ива Монтана. Когда хоронили Марчелло Мастроянни, а спустя три года – Роже Вадима, когда отмечали уход из модной индустрии, а позднее оплакивали смерть Ива Сен-Лорана, Катрин Денев была украшением биографии каждого из этих великолепных мужчин, и фото времен ее молодости вновь мелькали на обложках таблоидов.

Она правильно построила свою жизнь, не ломая свой характер: всегда независима, но никогда не одинока; осторожно-дистанцирована, но способна на неожиданный, смелый, экстравагантный поступок.

По словам Франсуазы Саган, «эта белокурая красивая женщина ни разу не позволила себе хотя бы ничтожного проявления дурного вкуса. Никогда она не говорила об искусстве голосом, перехватывающимся от волнения. Никогда на страницах журналов и газет не сравнивала достоинства Роже Вадима и Марчелло Мастроянни, а из ее сердечных привязанностей ни один журналист, жаждущий сенсации, не сумел извлечь пользу».

Почти двадцать лет назад вышла моя первая книжка о Катрин Денев. Она кончалась на пессимистической ноте: ушли из жизни великие режиссеры, захирело французское кино, для моей героини не было больше достойных ролей. Но все обернулось иначе.

Нынешняя книга дополнена не только фактами последнего периода, оказавшегося для Денев чрезвычайно плодотворным. Но и пересмотром того, о чем я уже писал. Тогда сведения об атмосфере парижской жизни конца 50-х или лондонской середины 60-х мне приходилось добывать ценой невероятных ухищрений, а с самой Катрин я был знаком только по переписке. Теперь я получил возможность встретиться со своей героиней, записать с ней несколько неформальных интервью и самолично пройтись по некоторым ее жизненным маршрутам.

Многое оказалось другим, чем рисовало воображение синефила, влюбленного в романтический образ девушки из Шербура или Рошфора. Но я не был разочарован, когда мечта превратилась в реальность. Лучшее средство от разочарования – снова превратить реальность в мечты. Поскольку я не режиссер и умею мечтать только на бумаге, пришлось написать новую книгу.

Андрей Плахов

Пигмалион из Житомира. Добродетель без пороков