Читаем Катрин Блюм полностью

— Вы ничего не можете мне сказать? Тогда женщины будут очень переживать. Я имею в виду мадам Рэзэн и мадемуазель Эфрозин, вы понимаете… Они мне набили голову разными глупостями, и Бог знает, что подумают… Ах! Мсье аббат был прав, когда сказал, что женщина была причиной гибели мужчины во все времена!

Возможно, что дядюшка Гийом продолжал бы спорить, но вдруг он почувствовал, как кто-то тянет его за карман куртки, и обернулся.

Это был старик Пьер:

— Ах, мсье Ватрен, — сказал добряк, — не отказывайте мсье мэру во имя… во имя… — и он замолчал, думая, во имя чего дядюшка Гийом может сжалиться. — Во имя тех двухсот су, которые вы дали для меня аббату Грегуару, когда вы узнали, что мсье мэр выгнал меня, чтобы взять Матье!

— Еще одна мысль, которую эти чертовки вбили мне в голову! О, женщины, женщины! Только ваша жена святая, мсье Ватрен!

— Моя жена?!! — воскликнул Ватрен. — Видно… — Дядюшка Ватрен хотел сказать: «Видно, что вы ее не знаете», но вовремя, остановился и, смеясь, закончил: — Видно, вы ее знаете! — И, заметив, что мэр ждет ответа в сильном волнении, он добавил: — Решено, мсье Рэзэн. Мы ужинаем у вас в день свадьбы! — А свадьба будет на неделю раньше, чем вы думаете! — радостно воскликнул мэр.

— Как?

— Отгадайте, куда я еду.

— Когда?

— Сейчас.

— Куда вы едете?

— Я еду в Суассон получить у господина епископа разрешение ускорить свадьбу и не тратить время на формальности!

И мэр снова сел в свою коляску вместе со старым Пьером.

— Ну, теперь я отвечаю за Бернара, — смеясь, сказал дядюшка Ватрен. — Вы уже сделали в сто раз больше, чем нужно, чтобы он вас простил!

Мсье Рэзэн подхлестнул своих лошадей, и коляска умчалась. Гийом провожал его глазами до тех пор, пока у него не погасла трубка.

— Черт возьми! — сказал он, когда коляска скрылась из виду. — Я никогда не думал, что он такой достойный человек! — И, зажигая трубку, продолжил: — Он прав… О, женщины, женщины! — С этими словами он выпустил колечко дыма и медленным шагом направился в Новый дом.

Через две недели, благодаря разрешению, полученному мсье Рэзэном у монсеньора епископа Суассонского, в маленькой церкви в Вилльер-Котре состоялась церемония венчания. Бернар и Катин, стоя на коленях перед аббатом Грегуаром, улыбались шуткам Франсуа и крошки Бишь, державших венцы над их головами.

Мадам Рэзэн и мадемуазель Эфрозин, преклонив колени на бархатных подушечках, на которых был вышит их вензель, присутствовали на церемонии, расположившись несколько поодаль от других гостей.

Мадемуазель Эфрозин украдкой бросала взгляды на Парижанина, который был еще бледным после своей раны, но уже достаточно поправился, чтобы присутствовать на церемонии. Однако было заметно, что мсье Шолле больше занят прекрасной новобрачной, краснеющей под венцом, чем мадемуазель Эфрозин. Инспектор вместе со всей своей семьей присутствовал на церемонии, окруженный почетной гвардией из тридцати или сорока лесничих.

Аббат Грегуар произнес речь, которая длилась не больше десяти минут, но вызвала слезы на глазах у всех присутствующих.

При выходе из церкви в толпу полетел камень, который, по счастливой случайности, никого не задел. Камень был брошен со стороны тюрьмы, которую отделял от церкви лишь маленький переулок.

Среди прутьев решетки показалось лицо Матье. Это он бросил камень. Увидев, что его заметили, он сложил ладони рупором и издал крик, напоминающий крик совы.

— Эй, мсье Бернар! — закричал Гогелю. — Крик совы предвещает несчастье!

— Да, — ответил Франсуа, — но когда предсказатель плохой, то предсказание не сбывается!

И процессия удалилась, оставив преступника скрежетать зубами от ярости.

На следующий день Матье перевели в Лаонскую тюрьму, где содержались преступники всего округа.

Как он и предполагал, его приговорили к десяти годам ссылки на галеры.

Через восемнадцать месяцев в газетах появилось следующее сообщение.

«Семафор дю Марсель сообщает:

В Тулонской тюрьме предпринята попытка бегства, которая трагически закончилась для беглеца.

Каторжнику каким-то образом удалось достать напильник и перепилить кольцо своей цепи. Он спрятался за дровяным складом, где работали арестанты. Когда стемнело, преступник, не замеченный часовым, ползком добрался до берега моря. На шум, который он произвел, прыгая в воду, часовой оглянулся и, заметив беглеца, прицелился, ожидая, когда он появится на поверхности воды, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Через несколько секунд он появился, и солдат выстрелил. Беглец исчез под водой, на этот раз чтобы больше не появиться.

Выстрел привлек внимание солдат береговой охраны. К месту происшествия на воду были спущены три лодки для поисков беглеца, но они оказались бесполезными. Труп беглеца не был найден.

Только на следующий день, около десяти часов утра, безжизненное тело показалось на поверхности воды. Это и был труп того каторжника, который пытался бежать накануне.

Как было выяснено, этот несчастный был приговорен к десяти годам ссылки на галеры за попытку убийства с заранее обдуманным намерением, но при смягчающих обстоятельствах. Он значился в тюремных списках просто под именем Матье».