Глядя на изображение своих родителей, девочка старалась припомнить, какими они были, когда нянчились с ней, какой у них был голос, мимика, жесты. Но воспоминания о них были такими далекими и такими туманными, что ей захотелось горько заплакать. Иногда в самых глубоких закоулках ее памяти всплывали какие-то мимолетные видения, связанные с ее родителями. Она пыталась ухватиться за них, но они тут же просачивались, как песок сквозь пальцы и ускользали от нее, растворялись в пространстве, словно мираж. Проходила минута, и Катька с удивлением спрашивала себя: «А не приснилось ли ей это?». Наблюдая за молоденькими матерями, которые возились со своими детьми во дворе, Катька ощущала смутную тревогу, но не могла осознать почему. Бабушка ей стала и матерью и отцом, но, все же, чего-то не хватало.

Спустя несколько минут Катька сползает с подоконника на кровать и засыпает мертвецким сном. В обнимку с портретом своих родителей. Сквозь сон она неясно слышит, как бабушка на цыпочках подходит к ее постели и осторожно поправляет на ней одеяло. Потом она забирает портрет из ее загорелых рук, тяжко вздыхает и неспешно удаляется из комнаты, аккуратно прикрывая за собой дверь, чтобы та не скрипнула. «Отчего ты так тяжко вздыхаешь, бабушка?» – мельком проносится у Катьки в голове, но сон уже уносит ее куда-то далеко отсюда.

* * *

На следующий день Катька помогала тете Лизе приводить клумбу в порядок. Она аккуратно обрезала длинными ножницами огрызки стеблей, на которых еще вчера красовались чудесные лилии, рассаживала кусты георгин и хризантем, которые бабушка с раннего утра выкопала у себя на работе. Увидев цветы, тетя Лиза немного смягчилась и даже не без дружелюбности стала вести с девочкой беседу, пока та управлялась на ее клумбе.

– Ну что, бабушка задала тебе трепки вчера? – с надеждой в голосе поинтересовалась она.

– Бабушка не бьет меня! – спокойно ответила Катька, поливая из большой розовой лейки, посаженные ею георгины.

– Да, я так и думала… – разочарованно протянула тетя Лиза. – Я бы на ее месте держала тебя в ежовых рукавицах!

Катька промолчала на такое заманчивое предложение и в мыслях порадовалась тому, что тетя Лиза не ее бабушка. И все же соседка хоть и бурчала все время на нее (вполне заслуженно), но настоящей злобы и ненависти, как в бабе Зине, девочка никогда в ней не чувствовала.

После того как Катька посадила цветы, соседка напоила ее компотом и даже угостила куском лимонного пирога.

– Небось, и чаю сама себе не сделаешь, пока бабушка на пекарне? – спросила она у девочки несколько сочувственным голосом.

– Мне просто некогда! – развела Катька руками, вспоминая о том, как она целыми днями носиться по городу в поисках приключений.

– Еще бы! – усмехнулась женщина. – Не сомневаюсь в том, что у тебя куча всяких важных дел, жаль, что они приносят только проблемы окружающим!

– Ну, это не всегда… – сказала Катька неуверенно.

– Что ж, это звучит успокаивающе! – засмеялась тетя Лиза. – Ну, ничего! Наверное, все дело в возрасте! – пожала плечами она. – Вот подрастешь и бросишь свои шалости, а как иначе? – она вопросительно уставилась на девочку.

Катька растерянно кивнула головой. Ей сложно было представить себя прилежной и спокойной, но она была благодарна соседке за прощение и впредь обещала не бродить по ее клумбе.

Глава III. Повествующая о том, как однажды в песочнице можно найти настоящего друга и о первой совместной проделке

В один из погожих июньских деньков в Катькин дом заселилась еще одна семья, – молодые родители и их белокурая девятилетняя дочка.

Однажды она вышла во двор, и направилась в песочницу. Катька сидела тут же и лепила замок. Завидев девочку, она с интересом уставилась на ее нарядное розовое платьице, которое пестрело бусинами и разноцветными камнями. Для песочницы наряд был слишком шикарен, похожее одеяние бабушка надевала на Катьку только по праздникам. На голове у девочки было два больших розовых банта – в тон к платью. Она была словно юная леди, случайно забредшая сюда.

Катька посмотрела на свой зеленый сарафан – один рукав был наполовину оторван, потому что, спрыгивая с дерева, она нечаянно зацепилась на сук, а карманы насквозь пропитались вишневым соком, так как она напихала туда переспелых вишен. За оборванный рукав и пятна на одежде она непременно вечером должна была получить нагоняй от бабушки. В общем, по сравнению с этой девочкой Катька выглядела, как нищая маленькая цыганка, которая часто просила милостыню на центральном базаре. На ней тоже всегда было надето оборванное и грязное платье.

Лицо девочки в розовом платье было довольно дружелюбным, и Катька решила с ней завести знакомство, в надежде наконец-то приобрести хоть одного верного друга.

– Привет, меня зовут Катя, а тебя? – миролюбиво спросила она, придвигаясь к девочке поближе, пока та пыталась что-то слепить из песка.