Читаем Катастрофа на "Вулкане" полностью

— Что ж, официальная версия, которую мы выдвигаем, состоит в том, что корабль никогда не покидал порт — что он был остановлен по прямому приказу Конгресса. Вы, должно быть, видели это в газетах. Ну, мы знаем лучше, чем верить всему, что пишут в газетах. Корабль ушел, но так и не прибыл в Сайгон. До сих пор мы не имели ни малейшего представления о том, что произошло. Теперь оказывается, что все дело уже улажено в Сан-Франциско. Судя по тому, что вы мне рассказали, регистрация корабля и документы должны были измениться в пути, и судно взяло новый курс. Все по воле нашего друга генерала. Мы в кое-чем об этом догадывались, но до сих пор у нас не было доказательств, подтверждающих эту дикую теорию. Теперь мы знаем, что новым портом, в который он направлялся, был Гонконг, и мы знаем, что груз был выгружен, и корабль снова счастливо уплыл. Очевидно, что та коробка с оружием была из этого груза. Какой это склад в городе, полном складов, на данный момент все еще проблематично».

«Того груза не было на складе, куда меня отвезли», — сказал я. «Там было пусто». Я задумался на мгновение за глотком виски. — Кроме того, генерал никогда бы их туда не пригласил. Он выбрал нейтральную территорию для переговоров. Он принес образец только потому, что боялся, что его поймают на этом деле».

— Вот именно, — сказал Бэзил , вставая. Его ботинок остановился на маленьком клочке бумаги. Почему-то я надеялся, что она не прилипнет к его подошве.

"Другое дело, кто эти загадочные израильтяне?"

«Честно говоря, мы понятия не имеем. Кажется, они образуют некую связь между вашим первоначальным заданием — каким бы оно ни было — и делом об этом корабле.

— Да наверно, — сказал я, садясь прямо. — Я кое о чем думаю. Что ты знаешь о АХ? Что, черт возьми, там происходит? Где Хоук?

«Заткнись и сиди тихо — это главное», — сказал он. Его лицо стало холодным и отстраненным. «Все, что я знаю, это то, что все агенты были отстранены. На самом деле вы должны… э-э, доложить "нам". Он поставил пальцами последнее слово в кавычки. — И, ну, будь готов к тому, что ты понадобишься.

Я покосился на него. - 'А я тебе нужен? Полагаю, я сейчас не особо нужен там, в Вашингтоне. Замечаю ли я эту небольшую разницу в нюансах ваших слов? Ах, ну если я им в Вашингтоне не нужен то в ОКРУГЕ КОЛУМБИЯ может быть по другому, я посмотрю, что я могу узнать об этом деле. Эти израильтяне все еще там, знаете ли…

Он прикусил оттопыренную нижнюю губу. Мммм ... Да, может быть. Возможно ... '

— Что касается генерала, я мало что могу сделать. Возможно, вы, можете сделать это лучше через официальные каналы. Но я мог бы узнать кое-что об этой другой группе другими способами. Я думаю, я осмотрюсь вокруг и посмотрю, что это даст».

— Да, — сказал он наконец. «Да, я думаю , что сейчас это может быть к лучшему, несмотря ни на что».

Спасибо, Я подумал. Большое спасибо.

«Раздражает, когда в игре слишком много странных карт. Эти новые факторы делают вещи намного сложнее, чем вам хотелось бы. Мы не знаем, например, имеют ли эти израильтяне какое-либо представление о местонахождении груза. Мы можем подозревать это, но не знаем наверняка. Не могли бы вы разобраться с этим для нас? Просто так.

Увы он толкает меня, как богом забытую не нужную пешку. Но я бы понял это.

Но он был готов удалиться и уже шел к двери. Единственная мысль, оставшаяся у меня в голове, и то, ради чего он туда вернулся, это напомнить мне докладывать в течение дня. Я прищурился. — О, кстати, — сказал я. «Если вы подойдете к воде, не могли бы вы кое что туда выкинуть?» Я протянул ему тяжелый предмет, небрежно завернутый в носовой платок. - И нет смысла держать его при себе.

Он бросил на меня холодный взгляд. 'Что это? я... '

— Орудие убийства, — сказал я. — Я выстрелил из него в генерала.

Когда он ушел, я выпил виски, посидел и подумал несколько минут. Мои размышления прервал служащий отеля, вернувший мне приведеный в порядок пиджак. Я дал ему на чай доллар — почему-то до сих пор не успел поменять деньги — и отпустил его. Когда я вернулся в комнату, я заметил маленький клочок бумаги, который пропустил Бэзил. Проклиная свои ноющие ребра, я нагнулся и поднял его.

Если долго держать письмо сложенным в кармане, то в какой-то момент бумага начнет изнашиваться в местах сгибов, а потом, со временем, порвется. У меня была нижняя треть очень короткого письма, у Бэзила было остальное. У него была верхняя половина, и эта часть рассказала бы ему о содержимом, но нет — или, может быть, и рассказала, если подумать. Дорогая бумага, разумеется, имела фирменный бланк или что-то подобное — кто бы ни был отправителем. У Бэзила была его половина, у меня была своя. Я бы хотел увидеть его половинку. Мой рассказал мне очень мало:

... честь, mon генерал, в гости с моей

искренностью.

КОМАРОВ

Это все. А что такое Комаров? Нет. Подпись была, конечно, русская, хотя остальное письмо было на французском.