Читаем Катализ. Роман полностью

Вообще антифашистский, антитоталитарный настрой был главным в публицистике Рудольфа Шамиса-Кротова, известного в мире прессы, как Руди Шам, и следующей его книгой должно было стать обширное исследование современного неофашизма, его сущности, его форм, его корней. Сопоставления, которые делал Руди Шам, аналогии, которые он проводил между социальными процессами в СССР и США, на Кубе и в ЮАР, в Израиле и странах ислама, пугали многих издателей. А в книге были имена и факты, точные даты и статистика… Словом, в 1966 году Руди Шам погиб в Нью-Йорке при невыясненных обстоятельствах. поговаривали о самоубийстве, поговаривали и о мести, но дело закрыли, и связываться с ним никто не хотел. Никто, кроме второй жены Руди Шама — американской журналистки Линды Маккол. Она попыталась выяснить правду, но в злосчастном 68-ом разбилась насмерть в автокатастрофе при обстоятельствах, в общем не позволявших однозначно предполагать убийство. Сиротами остались двое детей — Реббека и Александр. Реббека сделалась певицей, танцовщицей и звездой стриптиза, выступала в Нью-Йорке и в возрасте тридцати шести лет умерла от наркотиков. Александр же, использовав сбережения отца и его славу, уехал в Европу. И там, в Германии, взял себе фамилию Кротов. Не потому, что советский коммунист-дед был ему симпатичнее австрийского коммуниста-отца — вовсе нет (если отца он иронично называл дон-кихотом, то деда величал не иначе, как подонком и плесенью) и не потому, что считал себя русским (ведь русским он был уже лишь на четверть) — просто нравилась ему фамилия Кротов, а то, что звучала она на Западе одиозно, так это даже импонировало ему — так он демонстрировал свое презрение к условностям. Семнадцати лет Александр вступил в партию зеленых. Ему нравилось быть против войны, ему нравилось быть против уничтожения природы, ему нравилось быть против красных и против коричневых, против правых и против левых, против всех. И он сразу стал одним из самых активных деятелей партии. По молодости лет дискуссиям и выступлениям с трибуны он предпочитал массовые демонстрации и экстремистские выходки. Несколько сезонов подряд Алекс Кротов возглавлял группу защиты китов, и не один раз сам, лично бросался под гарпун, пытаясь остановить китобоев Норвегии, США и Советского Союза. Однажды ему даже срезало линем кончик носа, и Кротов гордился своим уродством, как боевой наградой. Потом Алекс остепенился, стал серьезнее, занялся политикой и даже сделался членом бундестага от партии зеленых. Но тут и грянул Великий Катаклизм.

Наверно, ни одна партия, ни одна организация в мире не была до такой степени выбита из колеи случившимся, как партия зеленых в ФРГ. Разве только еще «Грин пис» в США, да аналогичная партия во Франции. Лидеры объявили о роспуске: программа оказалась выполнена сама собой. Но тут же объявились новые лидеры. Причем, одни из них приветствовали всеобщую сибризацию и только спешили подчеркнуть, что сами собой не решаются никакие проблемы, а потому экология как была, так и остается основной задачей партии; другие же категорически отвергали сибризацию, аргументируя это самыми разными соображениями, начиная от предупреждения о потенциальной опасности сеймеров для земного экологического баланса и кончая абсурдным до смешного обвинения в том, что они лишили зеленых главной точки приложения сил. (А ведь по сути дела это и стало истинной причиной их ненависти к Брусилову.)

Среди тех, кто решительно и сразу подал свой голос против сибров, оказался и Алекс Кротов. «Я готов, — говорил он на съездах и форумах, — встать между Брусиловым и сибром, чтобы принять на себя его гарпунной силы телепатический импульс. Я готов умереть ради спасения человечества от сибров. О, если бы это было так просто!»