Читаем Каталина полностью

Бласко, самый старший, с детских лет выказывал необычайный ум и исключительную набожность, что и определило его судьбу. Бласко послали в семинарию Алькала де Энарес, а затем в университет. Он стал бакалавром гуманитарных наук и доктором теологии в столь раннем возрасте, что все прочили ему блестящее будущее на научном поприще. Тем неожиданней оказалось его желание присоединиться к ордену доминиканцев, чтобы, уйдя из мира, посвятить себя молитвам и размышлениям о смысле бытия. Друзья пытались отговорить Бласко, указывая на суровость орденского устава, с ночными службами, полным воздержанием от мясного, частыми бичеваниями, длительными постами, но не смогли сломить его решимость, и он стал монахом. Однако его многочисленные достоинства не могли остаться незамеченными, и, когда выяснилось, что кроме красивой внешности и большой учености, он обладает мощным и мелодичным голосом и даром яростного красноречия, ему предложили стать проповедником. Ибо еще святому Доминику, основателю ордена, папа римский Гонорий III повелел проповедью обращать еретиков в истинную веру, и с тех пор доминиканцы славились как миссионеры и проповедники. Однажды Бласко послали в его родной университет Алькала де Энарес. К тому времени он уже пользовался достаточной известностью, и послушать его пришел весь город. Со всей убедительностью он доказывал многочисленной пастве важность сохранения чистоты веры и необходимость полного истребления еретиков. Громоподобным голосом требовал он от мирян, если они помнят о бессмертии души и страшатся суровости Святой палаты, доносить о том, что может привести к греху или преступной ереси. Каждому из присутствующих он вменял в долг показывать на ближнего своего, сыну — на отца, жене — на мужа, и никакие родственные или иные связи не могли освободить истинного католика от борьбы со злом, представляющим собой опасность для государства и оскорбляющим церковь. После проповеди в местное отделение Святой палаты посыпались многочисленные доносы, в результате которых трех новых христиан, сознавшихся в том, что они срезали жир с мяса и меняли постельное белье по субботам, сожгли на площади, несколько десятков раскаявшихся приговорили к длительным срокам заключения с конфискацией имущества в пользу церкви, а многих других изгнали из города или оштрафовали на крупные суммы.

Неистовость фра Бласко де Валеро произвела столь глубокое впечатление на ректора университета, что в скором времени его избрали профессором теологии. Бласко отказывался, говоря, что недостоин столь высокого поста, но руководство ордена приказало ему согласиться, и он подчинился. Новые обязанности он выполнял с обычной для себя добросовестностью, и, хотя для лекций ему предоставили самую большую аудиторию, места для всех желающих послушать его все равно не хватало. Репутация Бласко де Валеро росла с каждым днем, и в тридцать семь лет его назначили инквизитором Святой палаты в Валенсии.

Этот пост он принял без колебаний. В процветающий морской порт регулярно заходили суда из Англии, Франции, Нидерландов. Среди их команд было немало протестантов, частенько пытавшихся тайком провезти в Испанию запрещенные книги, такие, как Библия на испанском языке или еретические сочинения Эразма Роттердамского. Кроме того, в Валенсии и ее окрестностях жило много морисков, крещеных арабов. В силу обстоятельств они приняли христианство, но все знали, что мориски лишь прикрывались истинной верой, а на самом деле жили по законам Аллаха. Они не ели свинину, ходили дома в запрещенных одеждах и отказывались употреблять в пищу мясо животных, умерших естественной смертью. Инквизиции, поддерживаемой королевской властью, уже удалось раздавить иудаизм, и, хотя на новых христиан еще подозрительно косились, Святая палата все реже и реже находила повод для привлечения их к суду. С морисками дело обстояло иначе. В отличие от испанцев, слишком ленивых, привыкших сорить деньгами и чересчур гордых, чтобы заниматься повседневными делами, мориски отличались трудолюбием, сосредоточили в своих руках не только сельское хозяйство, но и торговлю, и становились все богаче и богаче. К тому же, их женщины рожали много детей. И государственные мужи стали высказывать опасения, как бы все богатства страны не оказались в руках морисков, а их число не превзошло бы местное население. А потом они захватили бы власть, превратив испанцев в безропотных слуг. Недопустимость такого исхода требовала принятия решительных мер. В частности, предлагалось передать морисков в руки Святой палаты за их всем известные еретические воззрения и сжечь на кострах наиболее закоренелых язычников, чтобы остальные и не помышляли о господстве над Испанией. Рассматривалась также возможность высылки морисков из страны. Однако государство не хотело увеличивать мощь арабов по ту сторону Гибралтарского пролива, переправив к ним сотни тысяч трудолюбивых людей, и склонялось к тому, чтобы вывезти морисков в открытое море и затопить корабли.