Читаем Катакомбы полностью

– В чём? Жить с контролем эмоций?

– Нет. – Маша встала и осмотрелась. – Нет. Скорее, наоборот. Испытать вот такие чистые эмоции. Только не каждый же с ними справится. Да и не все эмоции такой силы нужны. Вот от тоски я точно готова избавиться, а ты?

Вика подошла к подруге и обняла её молча. И так в обнимку они пошли вперёд в темноту, они не видели ничего, но доверяли друг другу, а также инстинктам, интуиции и уткнувшись в стену, взвизгнули. Она живая. Она их вбирала в себя, втягивала. Но девушки, не отпуская рук друг друга, зажмурились и … перешли на новый виток.

– Какая красота! – Вика первая открыла глаза и осмотрелась.

Комната, куда они попали, была небольшая, но в ней кружился фиолетовый кокон.

– Я бы тут и осталась. Это же магия! – Маша ловила ладонями пылинки, но они ускользали.

– Стой! – Вика взяла подругу за руку. – Нам нужно выйти. Это последний виток. Остался финальный выбор: от чего, завершая лабиринт, мы избавимся?

Не сговариваясь, девушки сняли защитные костюмы, оставшись в тонких бежевых комбинезонах, облегающих их словно кожа. Они оставили в лабиринте всё: страхи, сомнения, недоверие. Они избавились от луковой шелухи, с рождения им навязанной чужим выбором и алгоритмами.

Маша и Вика снова обнялись. Крепко. Вжались друг в друга, словно хотели слиться, стать сиамскими близнецами. Дыхание их замедлилось, сердца синхронизировались и стучали теперь в унисон странным ритмом:

Два коротких удара: тук тук. Один затяжной: Ту-у-у-ук. Перебивкой: тук ту-у-ук тук. И в продолжение эхом: тук ту-у-у-ук.

Словно сердца радовались азбукой Морзе: У (..–) Р (.–.) А (.–)

А под ногами девушек раздался звук расстёгивания молнии.

Вжжжж.

Раскрылся финальный люк лабиринта. Но Вика и Маша не упали, как камни с горы, а мягко опустились, раскачиваясь, лёгкими пёрышками. В комнату, увешанную экранами.


-10-


– Слава радуге! Вы справились! Вы прошли лабиринт. Спасибо! – Артём готов был расцеловать своих первых добровольцев. – Ну как? Как всё прошло? Удалось вам измениться?

Девушки ничего не сказали. Подошли к столику, где мёртвыми жучками лежали их электронные советники. Взяли их, потянулись руками к ушам. Но в последний момент остановились, подмигнули друг другу, бросили на пол гаджеты и пятками их размолотили.

– Ну вы и намутили там… Очень сложно и страшно. Но я почувствовала, как мне дышать стало легче, я словно не луковую шелуху там сняла, а скорлупу весом в тонну, – поделилась впечатлениями Маша.

Вика покивала в такт словам подруги.

– Я тоже чувствую свободу, у меня ощущения, что я раньше жила под водой, а сейчас вынырнула и пока немного в шоке. Как же теперь быть? Всё, к чему я привыкла – меня ограничивало…


***


Изменения принимаются не сразу. Они как вирус. Два человека касаются третьего, тот ещё одного и вот уже распространение новых веяний запускается волнами.

Артём именно на это рассчитывал, приглашая двух девчонок. А толпа? Всего лишь фантомы – они подстёгивали, провоцировали. Правда, лысый слегка вышел из-под контроля, уж не кладбищенская ли биомасса в том виновата?

Но Вика и Маша успели вырваться и не пострадали. А значит, эксперимент можно признать успешным. Артём продолжит маленькими шажками избавлять людей от советников или хотя бы просто снижать влияние клипс на человеческие решения.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Доктор Гарин
Доктор Гарин

Десять лет назад метель помешала доктору Гарину добраться до села Долгого и привить его жителей от боливийского вируса, который превращает людей в зомби. Доктор чудом не замёрз насмерть в бескрайней снежной степи, чтобы вернуться в постапокалиптический мир, где его пациентами станут самые смешные и беспомощные существа на Земле, в прошлом – лидеры мировых держав. Этот мир, где вырезают часы из камня и айфоны из дерева, – энциклопедия сорокинской антиутопии, уверенно наделяющей будущее чертами дремучего прошлого. Несмотря на привычную иронию и пародийные отсылки к русскому прозаическому канону, "Доктора Гарина" отличает ощутимо новый уровень тревоги: гулаг болотных чернышей, побочного продукта советского эксперимента, оказывается пострашнее атомной бомбы. Ещё одно радикальное обновление – пронзительный лиризм. На обломках разрушенной вселенной старомодный доктор встретит, потеряет и вновь обретёт свою единственную любовь, чтобы лечить её до конца своих дней.

Владимир Георгиевич Сорокин

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза