Читаем Кассия полностью

– Сколько тут всякого символизма! Красота, любовь и бессмертие!.. Кстати, пожалуй, в истории с яблоком Париса заключен тот же символизм: выбор прекраснейшей богини, и она оказывается богиней любви…

Щеки Кассии окрасились румянцем.

– А потом – Троянская война! – проговорила она. – Помнишь:

– Да, – глухо ответил Лев, – верно: всякий символизм двойственен. Любовь к божественной красоте ведет к бессмертию, а любовь к тленной – к войне страстей… Впрочем, Диотима дальше будет говорить о любви к «Прекрасному самому по себе»…

– Ну, продолжай тогда.

Лев продолжил чтение, а Кассия попыталась еще больше закутаться в мафорий, словно ей было холодно. Когда учитель дочитал до утверждения, что «душе подобает вынашивать разум и прочие добродетели», ученица вздохнула, как от боли.

– Боже мой! – прошептала она.

Голос Льва дрогнул; он взглянул на свою слушательницу. По ее щекам текли слезы. Она провела руками по лицу и встала.

– Прости, господин Лев, – сказала она через силу, – мне сегодня нехорошо… Может быть, закончим на сегодня? Дочитаем завтра, мы уже и так много прочли… Ты устал, я вижу…

– Да, госпожа, я и правда устал, – Лев внезапно охрип. – Действительно, лучше продолжить в следующий раз… Тем более, что там еще довольно далеко до конца.

– Книгу можешь оставить здесь, – сказала Кассия. – А на завтра я приготовлю и «Пир» святого Мефодия. Если дочитаем, то сравним…

– Договорились! – сказал Лев нарочито бодрым тоном. – До завтра, госпожа Кассия!

– До завтра! – эхом откликнулась она.

Когда Лев вышел, Кассия опустилась в кресло и какое-то время сидела неподвижно. Потом встала словно с трудом, подошла к столу, открыла оставленную учителем книгу на закладке и, прочитав немного дальше, закрыла рукопись и прошептала:

– Да, если б можно было так… как друзья… «вынашивать разум и добродетели»!.. Только всегда мешается эта «Афродита пошлая», завязывается Троянская война, Афродиту надо «разить острою медью»… И тут уже не до того… И достойно «родить в прекрасном» уже не получится… у нас с тобой, Феофил!

И, впервые произнеся вслух его имя, она закрыла лицо руками и заплакала.

…До свадьбы оставалось меньше двух недель. Феофил продолжал ежедневно заниматься с Иоанном философией. Они начали изучать Платоновское «Государство». Грамматик читал и объяснял, Феофил слушал, кое-что записывал, иногда чему-то усмехался, исправно отвечал на задаваемые учителем вопросы, но сам спрашивал мало и после занятий не задерживался. Накануне Вознесения Господня Иоанн спросил по окончании урока:

– Завтра, как я понимаю, мы не занимаемся?

– Нет, – ответил Феофил и, поднявшись из-за стола и подойдя к окну, сказал: – У меня есть вопрос, Иоанн, правда, не по «Государству», а по изученному ранее.

– Какой же?

– Вот мы разбирали «Пир», «Федр»… Ты всё хорошо объяснял… Все эти символические толкования, это понятно. Но меня сейчас больше интересует буквальный смысл. Ты, правда, и про него упоминал, но вскользь… Что ты сам-то об этом думаешь?

– О чем именно? Там ведь много всего.

– О любви.

Иоанн пристально поглядел на ученика. Феофил, чуть сощурившись, смотрел в окно. Грамматик, конечно, знал о происшедшем во время выбора невесты и ждал, что Феофил так или иначе заговорит об этом.

– О любви в высшем смысле, о которой говорила Диотима, или о земной? – спросил Иоанн.

– О последней.

– Думаю, что любовь это временное расстройство ума.

– И только? – взглянул на него Феофил.

Что-то такое было в его взгляде, что Грамматик понял: случившееся на смотринах будет иметь гораздо более глубокие последствия, чем могло показаться неискушенному наблюдателю.

– В общем и целом – да.

– А в частности?

– Кипение крови, особенно в юности. Пожалуй, некоторая душевная слабость.

– Кипение крови, – усмехнулся юноша, – может быть и без любви.

– Конечно. Но любовь придает ему гораздо большую силу.

– Да, – сквозь зубы проговорил Феофил. – А душевная слабость тут при чем?

– Если у человека не хватает внутренней силы, он, сознательно или бессознательно, ищет, на кого опереться. Как нужна опора, например, плющу, чтобы расти.

– Не хватает силы на что?

– На одиночество. Впрочем, подобная слабость обычно свойственна женщинам. Должно быть, последствие проклятия, изреченного праматери.

– «И к мужу твоему влечение твое, и он будет властвовать над тобою»?

– Именно.

– Значит, – опять усмехнулся Феофил, – женщина, в отличие от мужчины, имеет право на душевную слабость?

– Если подходить к этому по-христиански, то владеть собой обязательно для всех. Впрочем, так считали еще языческие философы, а христианам – Сам Бог велел. Ведь желательную силу души нам надо устремлять к Богу.

– Это понятно. «Возлюбить всем сердцем, всем умом…» А платоновская теория о «двух половинах», по-твоему, ложная?