Читаем Кассия полностью

Кассия перелистывала рукопись, проверяя, хорошо ли она переписана, когда с улицы раздалось цоканье копыт, а потом служанки за ее спиной вдруг зашушукались. Она оглянулась и увидела двух молодых людей, только что вошедших под своды портика. Юноши были одеты роскошно и в то же время с отменным вкусом. Один из них, на вид лет пятнадцати или шестнадцати, высокий, статный, был замечательно хорош собой. Другой, пониже ростом, с явно армянской внешностью, ничем особенным не отличался, кроме разве что горбатого носа и вьющихся удивительно мелкими кольцами черных волос. По поводу высокого юноши горничные Кассии и перешептывались: «Красавец!.. Глаза какие!..»

Обернувшись, Кассия встретила взгляд этих темных проницательных глаз. В первый миг в них вспыхнуло изумление, которое сменилось легким восхищением, смешанным с любопытством. Девушка тут же опустила ресницы и, отвернувшись, продолжала просматривать рукопись. Молодые люди поздоровались с продавцом, причем тот поклонился им с необычайным подобострастием, – очевидно, они были не просто из богатых семей, но из самого высшего круга столичной знати, – и тоже стали разглядывать книги, тихонько перебрасываясь словами. Возвращая книгу продавцу, Кассия уловила боковым зрением, что темные глаза следят за ней.

– Скажи, господин, – спросила она у продавца, – а есть другой список этой книги?

– Есть еще один, но он хуже. Этот гораздо лучше, истину говорю, госпожа. Но если угодно, могу дать посмотреть.

– Да, благодарю.

– Есть еще два сборника с отрывками из Аристотеля и других философов.

– Нет-нет, отрывками мне не нужно.

Она стала перелистывать протянутую ей книгу: действительно, много подтирок и помарок, почерк не очень ровный, первая рукопись и вправду лучше. Надо бы купить… Хотя текст сложный… Нужен учитель! Где взять хорошего преподавателя философии?..

Между тем молодой армянин, тихонько толкнув своего спутника в бок, сказал чуть более громко, так что Кассия поневоле прислушалась:

– Что, хороша?

– Ты уже определил, хотя «закрывшись покровом среброблестящим»?..

– По воскрилию видна риза!

– Так что же?

– Ну… – тут юноша повернулся к продавцу. – А что, господин, что это у тебя за книга?

– Которая, господин Василий?

– Да та, что ты сейчас положил вон на ту полку.

Он спрашивал о книге, которую только что держала в руках Кассия.

– Это, господин, «Метафизика» Аристотеля. Угодно посмотреть?

– Нет, благодарю, у нас она есть.

Армянин опять толкнул в бок своего юного друга и сказал:

– Ну? И ты еще спрашиваешь, «что же»! Не иначе как новая Ипатия! При твоих запросах…

– Помолчи, а? – в голосе высокого послышалась легкая досада. – Ты, вижу, хочешь отправить меня дорожкой Константина.

– Ну, почему же? Я просто…

– По-мол-чи.

Кассия подумала, что пора уходить. Но почему-то не ушла.

Тем временем озорной армянин, перелистывая одну из книг, снова заговорил, на этот раз уже совсем громко:

– Глянь! Какая тут приписка внизу страницы! «Не следует поступать наперекор Эроту: поступает наперекор ему лишь тот, кто враждебен богам. Наоборот, помирившись и подружившись с этим богом, мы встретим и найдем в тех, кого любим, свою половину, что теперь мало кому удается». Как раз ведь, а?

– Прекрати дурачиться, наконец! – ответил его друг.

– «Наш род достигнет блаженства тогда, когда мы вполне удовлетворим Эрота, – не унимался тот, продолжая читать, – и каждый найдет соответствующий себе предмет любви, чтобы вернуться к своей первоначальной природе. Но если это вообще самое лучшее, значит, из всего, что есть сейчас, наилучшим нужно признать то, что ближе всего к самому лучшему: встретить предмет любви, который тебе сродни». Эх, жаль, что продолжения нет!

Кассия слушала и, глядя в книгу, уже не видела, что в ней написано.

– «Те, у кого разрешиться от бремени стремится тело, – раздался голос высокого юноши, – обращаются больше к женщинам и служат Эроту именно так, надеясь деторождением приобрести бессмертие и счастье и оставить о себе память на вечные времена. Беременные же духовно беременны тем, что как раз душе и подобает вынашивать. А что ей подобает вынашивать? Разум и прочие добродетели».

Кассия поразилась: как здорово сказано! Что это они читают? Если цитату из «Илиады» она узнала, то этот автор был ей незнаком. Глядя на молодых людей краем глаза, она поняла, что армянин читал по книжке, но его спутник – цитировал наизусть!

– Это что, продолжение? – спросил юный армянин.

– Не совсем. Но это оттуда же.

– Ну и память у тебя!.. Но что же, ты решил стать философом, как учитель?

– «Кто хочет избрать верный путь ко всему этому, – продолжал, не отвечая ему, юноша, – должен начать с устремления к прекрасным телам в молодости. Если ему укажут верную дорогу, он полюбит сначала одно какое-то тело и родит в нем прекрасные мысли, а потом поймет, что красота одного тела родственна красоте любого другого и что если стремиться к идее прекрасного, то нелепо думать, будто красота у всех тел не одна и та же. Поняв это, он станет любить все прекрасные тела, а к тому одному охладеет, ибо сочтет такую чрезмерную любовь ничтожной и мелкой».