Читаем Кассия полностью

Вечером, после того как в Августее состоялась коронация Феклы, после того как в храме Святого Стефана император и императрица приняли поздравления чинов, после того как в Оноподе патрикии и синклитики пали ниц перед новой августой и, поднявшись, возгласили многолетие, после торжественного обеда в триклине Девятнадцати Лож, после того как откланялись все приглашенные, великий папия запер двери Священного дворца и император с императрицей остались вдвоем в покоях василевса, Фекла подошла вплотную к мужу и, гневно сверкая глазами, воскликнула:

– Не знала я, несчастная, что я замужем не за человеком, а за зверем! Что ты сделал! Как ты посмел?! Как у тебя руки не отсохли? Как не поразил тебя Бог за твои злодейства? Воистину, велико Его долготерпение! О, почему я не умерла раньше, как мои сестры?.. Еще вчера я была честной патрикией, а теперь я – жена убийцы, убившего императора, осквернившего Божий храм!.. Зверь! зверь!

Она упала в кресло и залилась слезами. Михаил с изумлением выслушал эту филиппику из уст супруги. В упоении удачей, с головой, кружившейся от славословий и многолетий, от всеобщего почтения и лицезрения чинов, падавших пред ним ниц, новоиспеченный василевс, хотя и заметил, что его жена не выказывала особой радости о происшедшем, всё же не ожидал от нее подобных упреков. Но удивление почти сразу сменилось злостью. Михаил стоял, скрестив руки, и холодно смотрел на жену, ожидая, когда она успокоится. Наконец, Фекла перестала плакать и затихла, опустив голову и стиснув руки.

– Я всегда знал, что ты глупа, но не настолько же! – сказал Михаил тихо, хотя голос его временами подрагивал от сдерживаемого гнева. – Другая бы на твоем месте благодарила Бога, а ты бьешь копытом, как необъезженная лошадь! Запомни раз и навсегда: я не хочу слышать никаких обсуждений моих нынешних действий. Так хотел Бог, таково было пророчество, так должно было случиться и случилось, а ты своим воем только гневишь Бога. Ты говоришь, я убил императора? Во-первых, его убил не я, а другие люди. Если же Синклиту было угодно провозгласить императором меня, то кто я, чтобы противиться провидению? А во-вторых… скажи-ка, дорогая, если бы в свое время удался мятеж Вардана, и Никифора убили – ну, или ослепили, уж это как пить дать! – ты тоже вопила бы и называла меня злодеем? А?.. Да ты в первых рядах ввалилась бы в этот дворец!

Фекла вскинула голову, хотела было ответить, но опустила глаза и промолчала.

– Ага, молчишь. Сказать тебе нечего, потому что я прав. Я знаю, ты никогда не любила меня и презирала, но я терпел это, потому что бабы вообще глупы и злонравны… Но сейчас терпеть твое злословие я не намерен. Или радуйся моей удаче, или, дьявол побери, прикуси язык!

– Михаил, – тихо сказала Фекла, – я и тот мятеж тоже не одобряла! Я очень боялась тогда… Это была ошибка, ужасная ошибка, и Вардан за нее жестоко поплатился! И теперь… кто знает, что ждет нас с тобой в будущем?

– У Вардана ничего не вышло потому, что на то не было воли Божией! Ведь я видел, какой оглушенный он уехал тогда от монаха, а это могло значить только одно – отшельник сделал ему плохое предсказание. Но он не послушался – ну, и получил свое. А обо мне пророчество было другим!

– Так что же, что другим? Тебе предсказали только восшествие на престол, но не обещали долгоденствия на нем! У нас императоров меняют, как стоптанные башмаки! Сегодня один, завтра другой… Сегодня он пасет свиней, а завтра носит царский венец… Сегодня ты на троне… но где ты будешь завтра – Бог знает!

– Не трясись раньше времени! Сейчас почти все за меня! Вот только Фома чудит там, на востоке… Но уж с ним-то я управлюсь!

– Может быть, – вздохнула Фекла, уже готовая покориться судьбе. – Только… сына ты потерял. Он никогда не простит тебе этого!

Михаил нахмурился, но ничего не ответил. В комнате повисло тяжелое молчание. Наконец, император сказал:

– Завтра надо будет перенести его в здешние покои.

Они уже знали от Грамматика, что Феофилу стало плохо, юношу уложили в одной из комнат в патриархии и вызвали к нему придворного лекаря. Врач нашел душевное потрясение, прописал травяную настойку и полный покой.

– И ты думаешь, он сможет жить в комнатах своих бывших друзей, которых ты… – Фекла умолкла, не в силах продолжать.

– Глупости! – сурово сказал Михаил. – Он не девочка! И он – будущий император. А значит, должен смочь.

Фекла посмотрела на мужа с некоторым удивлением: в его голосе зазвучали нотки, доселе ей незнакомые. Она вздохнула, но промолчала. Глядя на новоиспеченного василевса, она силилась понять, как он мог после всего бывшего сохранять почти олимпийское спокойствие, не чувствовать, казалось, ни малейшего смущения, никаких угрызений совести…

– Вот что я думаю насчет нашего сыночка, – сказал Михаил, – надо его как можно скорее женить.

– Женить?! – воскликнула Фекла. – Сейчас это невозможно! Слишком много волнений…