Читаем Каскадер полностью

Потискав Шери, пнув так и не заработавший ноутбук, я, тщательно заперев дверь, чтоб Шрифка не отправился путешествовать, отправилась на ристалище.

Воеслава… На хорошего воина она не тянет. Значит, чары. Ну правильно, она ведь верховная ведьма как-никак. Да нет, не думаю, что у меня будут проблемы. Я справлюсь.

Задумавшись, я натолкнулась на кого-то…

– Surge et age,[5] Керен. Alea jacta est,[6] ничего не изменишь. У тебя нет выбора, многое уже решено. По крайней мере, ad interium.[7] Тебе остается только aut vincere aut mori,[8] победить или умереть.

Монах, все такой же грустный, как и в прошлый раз, медленно испарился.

У меня бред? Или это просто блуждающее привидение? Надеюсь, это не результат действия кощеевского зелья. Нет, это невозможно – в прошлый раз я зелье еще не глотала.

Ничего не изменишь… Нет выбора… Победить или умереть… Банально. Банально и глупо. Ведь все разглагольствования по поводу того, что у человека всегда есть выбор и он всегда может что-то поменять, – это чушь. Бред. Выбор есть, когда видишь результат: пойду сюда – будет то. Куплю это – выйдет так-то. Человек только думает, что он делает выбор. А на самом деле он всегда поступает вполне однозначно, но зато тратит часы на размышления «а если б я…».

Чушь собачья. И все же, кто же этот странный монах? Появляется из ниоткуда и исчезает в никуда… Его арбалет спас нас троих… И болт, пробивший щиты и тело мальчишки-волхва, был более чем материален. Выходит, он мне помогает. И не только советом. Остается победить или умереть… Может быть, подсказка в тех словах, что я не поняла? Он говорил на латыни, но я ее не знаю.

Бесполезные размышления. То, чего я не знаю и не понимаю, мне никак не поможет.

– Керен! Ну что ты копаешься!

Все уже собрались вокруг ристалища. В центре разминался Григорий – Волх пока отсутствовал.

Народ вокруг перешептывался, волнуясь, нечисть тоже шумела. Судьи заняли свои места – Галина, некрасивая девчонка и колобок.

На этот раз на ристалище легко скользнул серебристый горностай, очаровательный, как Шерифка.

Григорий напрягся, сжав руки на рукояти меча. Вся его квадратная фигура выражала готовность действовать, драться и… побеждать. Наконец-таки побеждать. Ну а что, у Григория неплохой прогресс – первый раз он сдался, во второй – добился ничьей… Почему бы сейчас ему не победить?

Удар гонга – и соперники взрываются вихрем движений, едва различимых невооруженным взглядом.

Болельщики затихают, боясь упустить чей-нибудь удар.

Мгновение – и бойцы замирают на противоположных концах ристалища, присматриваясь друг к другу, пытаясь придумать что-то новое, что стразу выведет противника из равновесия…

…и снова сшибаются в центре ристалища: две мощные фигуры, меч на меч, сила на силу…

В глазах почему-то двоится, ничего не понимаю… От усталости, что ли?

Григорий падает на одно колено, Волх давит… Взволнованные вскрики – но Волх дает слабину, и Григорий бросает его об землю, острие меча касается шеи…

– Сдаюсь, – голос Волха, спокойный и невозмутимый, гремит на все ристалище. Наши ликуют. Сдался!

Но седой вовсе не доволен – ведь Волх не дал себя убить.

– Давай, Керен! – Арс улыбается. – Наваляй ведьме!

Странная слабость прошла, я без опаски выхожу на ристалище, сжимая Биту. Воеслава, и без того некрасивая, в полном доспехе, но с обнаженными руками и плечами, смотрелась и вовсе страшновато. Я рядом с ней просто голливудская красавица.

Воеслава вытащила из металлических ножен гигантский меч. Господи, я бы такую штуковину не удержала… Если она хоть раз им по мне попадет, даже просто плашмя, я уже не встану… А проткнуть Витой ее броню будет не просто…

Воеслава стояла и смотрела – даже не пытаясь напасть на меня. Почему? Да и остальные замерли – тишина стояла редкостная.

Или… просто время остановилось?

– Арс? – я подошла вплотную к нему. Он улыбался, но его глаза смотрели куда-то мимо… А в зрачках застыло мое отражение. Синее и зеленое.

Что происходит?

– А-а-а… – от резкой судороги в животе я упала на колени, стало трудно дышать.

Время вдруг ускорилось – боль отпустила, а на меня уставились сотни удивленных глаз, в том числе и Воеславиных.

Впрочем, боль вернулась быстрее, чем я сумела встать.

Туда беги, туда! Быстрее! Оно там, там облегчение…

Не понимаю. Арс склонился надо мною, я сжала его руку, но закружилась голова, его лицо расплылось, остались лишь огромные глаза, один синий, другой зеленый…

Вставай оке, вставай! Ты сильная, но не настолько! Тебе помогут… Ты теперь не одна… Никогда больше не будешь одна. Иди оке!

– Керен! Нет, Керен, борись!

Кусты цепляются за ноги, боль разрывает мышцы, а одиночество – сердце.

Всегда одна, никому не нужная… Герой-одиночка, неудачница, девчонка…

Мы будем вместе… Всегда. Всю жизнь. Вечность. Бессмертие! Торопись!

Неровная тропинка под ногами, но я все бегу куда-то…