В придыхании, с каким околоточный произносил титулы, Лыкову почудилось тоже что-то наигранное, неестественное. Хотя тут есть объяснение: татарин крестился, это может быть восторг неофита…

Алексей Николаевич поблагодарил надзирателя за справку и ушел. Он решил пока не рассказывать ему ни про Яшку Гицеля, ни про подлинные причины интереса к Арешникову. Киевское начальство не просто так приставило к столичному чиновнику своего лучшего сыщика. Задача у него — надзор за гостем, это понятно. Надворный советник поэтому хотел обсудить новые сведения со вторым надзирателем отделения, Красовским.

Глава 7. Красовский

Найти Николая Александровича оказалось легко, он сидел в столе регистрации и что-то записывал. А вот как поговорить без свидетелей? Улучив момент, Лыков глазами показал ему: выйдите. В коридоре никого не было, и питерец шепнул:

— Где и когда мы можем увидеться?

— Шесть часов, Львовская площадь, трактир «Волынь».

Надворный советник кивнул и побежал вниз по лестнице. Вдруг сверху его окликнули:

— Алексей Николаевич!

Это оказался Асланов.

— Слушаю, Спиридон Федорович.

— Безшкурный просится в губернскую тюрьму. Вы не против?

— А вам как удобнее?

— Мне удобнее согласиться. Переведем «ивана» туда, ему начнут с воли письма писать. А я буду их читать. Есть там у меня для этого людишки.

— Ох и ловкий вы, Спиридон Федорович!

— Тем и живем, — ответил околоточный и убежал наверх.

Лыков не спеша пообедал, прилег в номере на диван. Обдумал снова и снова полученные сведения. Асланов действительно ловкий человек, и он на своем месте. Но, если верить интуиции, больше доверия вызывает Красовский. Надо, не сталкивая лбами двух околоточных, использовать их обоих. И перепроверять слова одного через другого.

На всякий случай сыщик принял меры. Поблизости от гостиницы, на Театральной, было огромное здание управления Юго-Западных железных дорог. Алексей Николаевич зашел туда, проверяясь по пути. «Хвоста» он не заметил, но это еще ни о чем не говорило. Побродив по коридорам, питерец разглядел из окна подозрительную фигуру напротив входа. Человек стоял за тумбой и будто бы читал афишу. Так-так… Киевское начальство желает знать, чем занят командированный по вечерам.

Лыков спустился на двор через служебный ход. Оттуда в ворота как раз выворачивала коляска. Укрываясь за нею, сыщик выскользнул на улицу и быстро удалился. Вроде бы «хвост» отстал. Для верности сыщик повторил номер в Софийском соборе: вошел через один притвор и сразу вышел через другой. Ровно в шесть он был в трактире.

Заведение оказалось с претензией. Половые в малоросских вышитых рубахах предлагали горилку и почему-то польский рубец.

Красовский поджидал питерца в отдельном кабинете. Первое, что он спросил, — не было ли за ним слежки. Алексей Николаевич рассказал про зеваку за тумбой и про то, как сбежал от него.

Николай Александрович задумался, потом произнес:

— Да, обложили… Меня вызвал сегодня Желязовский и приказал докладывать обо всех разговорах с вами.

— А вы?

— Обещал, разумеется.

— И будете докладывать?

— А это я уж сам решу. Начинайте. Что вас интересует на этот раз?

— Есть две новости, и обе я скрыл от Асланова, — сообщил Лыков. — Не знаю почему, но скрыл.

И он рассказал Красовскому сначала о Яшке Гицеле, а затем об арендаторе Лаврского кирпичного завода. Последняя история заинтересовала Николая Александровича.

— Кирпичник выгнал управляющего доходного дома? Как ему это удалось?

— Вот вопрос. Тот был защищен юридически, суда не боялся, над стариком Прозументом лишь посмеивался. Но вдруг бросил выгодное дело и съехал.

— Словно его попросил уйти не кирпичник, а маз шайки головорезов, — подхватил Красовский.

— Вы слышали что-нибудь об этом Арешникове?

— Только фамилию. Никаких сигналов на него не поступало. Но можно проверить…

— Как, Николай Александрович?

— Поедемте сейчас в Юрковицу, — предложил околоточный.

— Юрковица? Это далеко?

— Так называется одна из гор, что стоит над Подолом. Неподалеку еще старообрядческое кладбище.

— А зачем нам туда?

Красовский начал пояснение издалека:

— Исправительно-арестантское отделение должно как-то занимать узников. Раньше они переносили по городу мебель…

— Арестанты — мебель? — не поверил своим ушам Лыков. — Это кто ж додумался? Они бы еще полотерами их сделали![32]

В исправительном отделении сидят преступники с малыми сроками заключения, преимущественно воры. Заставлять их таскать обывательскую мебель — глупая затея. Опытному вору достаточно раз пройтись по квартире, и он все поймет. Какой отмычкой отпереть замок, где вероятен тайник, насколько продажны лакей и горничная… Пустили козла в огород!

— Начальство долго поощряло это, — продолжил надзиратель. — «Красный» отсидит срок и наведается в присмотренную квартирку, погромит ее… Пошли жалобы. Наконец решили: пусть лучше арестанты делают кирпичи. И тюремное ведомство год назад арендовало завод в Юрковице. Выстроило там казарму на сто двадцать человек. Арестанты — чернорабочие, а формовщики — вольнонаемные.

— Ясно. Нам туда зачем? Справку взять?