Читаем Кащенко полностью

— Между прочим, братва, я даже платье дочкиной кукле заказываю у Диоpа.

— Подумаешь! У меня в зимнем саду пугало в смокинге от Валентино.

— О чем базар, коpеша? Я для тещи заказал смирительную рубашку у самого Кащенко.

Этот анекдот про новых русских появился в «лихие девяностые», спустя 70 лет после смерти Петра Петровича. А почти к столетию кончины нашего героя, в 2018 году, его фамилия, многократно повторенная, становится припевом модной песни рэпера и исполнителя в жанре хип-хопа, выступающего под псевдонимом Boulevard Depo. Впрочем, в куплете указанной музыкальной композиции наш герой тоже не забыт:

Наверное, трудно представить себе известность большую, чем стать персонажем анекдотов и темой популярных песен. Однако Кащенко пошел дальше. Он стал мифом, целым культурным слоем. Под эгидой его имени появился стиль общения — кащенизм и его адепты — кащениты. Начав свой изысканный троллинг в сети Фидонет, предшественнике современного Интернета, они «засветились» и в массовой литературе. В романе Сергея Лукьяненко «Спектр» есть пародия на кащенитов, вызвавшая, кстати, живой отклик со стороны последних.

Буйная народная фантазия в случае с Кащенко оказалась просто безграничной. На просторах Интернета с 2006 года существует Абсурдопедия, пародирующая, как нетрудно догадаться, Википедию. Этот ресурс имеет больше пяти тысяч статей, написанных разными, как правило, достаточно интеллектуальными авторами. Там есть статья про Кащенко, в которой он определяется в виде божества, причем матерью его одни авторы назначили персонажа древнегреческой мифологии Ио, а другие — древнеегипетскую богиню Изиду.

Статья эта достойна цитирования хотя бы фрагментарно:

«Во время своего последнего пришествия на Землю Кащенко явился людям и основал Храм Кащенко им. Кащенко. Это единственный Храм, основанный непосредственно Кащенко и носящий его имя. Вначале Храм Кащенко был доступен только членам партии и правительства, но в ходе построения нового, более чистого и лучшего общества в него стали пускать рядовых граждан для того, чтобы их улучшить и очистить от ереси. В настоящее время является крупнейшим научно-исследовательским и практическим центром карательной психиатрии, и слава о нем гремит по всему миру.

В русском фольклоре Кащенко присутствует под именем Кащей Бессмертный…

Храм Кащенко одновременно является и монастырем, в нем регулярно совершаются человеческие жертвоприношения. Жрецы Храма облачены в просторные белые одеяния. Наряду со жрецами в Храме служат монахи, или послушники, которые по традиции носят рубашки с очень длинными рукавами, символизирующими длину рук великого Кащенко.

Стать жрецом в Храме очень сложно, монахом — куда проще, но помните: если вы станете монахом, то назад дороги не будет, монах должен соблюдать множество обетов, а за непослушание он будет наказан жрецом с помощью божественного огня Кащенко (электрошокера). Если вы тверды в своих намерениях стать монахом, идите к вратам Храма и, вознеся руки к небу, прокричите что есть силы: „О, великий Кащенко, царь богов и людей, прими меня, раба Твоея в обитель Свой“, затем, продолжая кричать, упадите на колени. По давней традиции из Храма выйдут жрецы и проводят вас внутрь, где подвергнут вас множеству испытаний и зададут множество вопросов. Помните главное: отвечать всю правду — что вы пришли в Храм на службу к великому богу Кащенко, царю богов и людей. Есть, правда, способ проще — сойти с ума».

На фоне такого шедевра прочие мелкие упоминания вроде одностишия поэта Владимира Вишневского — «Мы жизнь учили по Геращенко, и все мы — пациенты Кащенко» — уже меркнут.

До сих пор имя нашего героя живет в повседневной речи. Люди произносят нарицательную фамилию, обозначая поступки своих близких или просто оценивая жизнь, окружающую их. При этом о носителе фамилии никто особо не задумывается, хотя все знают: Кащенко — это бренд психиатрии. Сначала — советской, а теперь уже и российской. В последнее время в Интернете появилось немалое количество статей о нашем герое. Все они передают, в общем-то, верную мысль о том, что сам Кащенко — это не ужасы карательной психиатрии, он даже был против смирительных рубашек. Эти статьи, накладываясь на глубоко фольклорный образ, создают интересный эффект: из безликого монстра наш герой постепенно превращается в доброго дедушку. Настоящий Айболит, только не для зверей, а для сумасшедших. Хотя это и звучит смешно, но в подобной параллели присутствует нечто истинное. В том смысле, что Айболит видел в каждом звере прежде всего личность. Так и для Петра Петровича не существовало «зверских» буйнопомешанных, которые уже вроде бы и не люди. К каждому он относился с уважением, к каждому искал подход и, как правило, находил.