Читаем Кащенко полностью

Лечение психических расстройств в России началось несколько позже, чем в Европе, но, пожалуй, здесь можно говорить именно о лечении, а не об обрядовой культуре. Временем зарождения русской психиатрии как явления считают первую половину XVIII века. Самым старым медицинским учреждением подобного профиля называют Колмовскую больницу: в 1706 году новгородский митрополит Иов построил в Колмовском монастыре под Новгородом дом для подкидышей и инвалидную больницу, где содержались и лица с психическими расстройствами. До этого монастыри от безумных, особенно буйных, отказывались, имели место только единичные случаи вроде описанных выше.

В 1762 году Петр III подписал указ о постройке доллгаузов, от немецкого toll (безумный, сумасшедший) и haus (дом): «Безумных не в монастыри определять, но построить на то нарочитый дом, как то обыкновенно и в иностранных государствах учреждены доллгаузы, — а впрочем быть по сему». После этого историографом Ф. Мюллером был предложен первый российский проект стационарного психиатрического учреждения. В противоположность монастырской медицине Мюллер отделяет медицинское лечение от религии: «Доктор употреблял всякие средства к их излечению, а прежде, нежели придут в разум, священникам у них дела нет». Проект Мюллера не был реализован, и специальные дома для умалишенных начали создаваться позднее — после 1775 года, когда в ходе губернской реформы были учреждены приказы общественного призрения при губернских управлениях, занимавшиеся открытием отделений для лиц с психическими расстройствами при больницах и строительством специализированных «желтых домов».

В 1776 году был открыт первый на территории Российской империи специальный доллгауз «для пользования сумасшедших» в Риге. Вскоре было создано психиатрическое отделение при Екатерининской больнице в Москве, а в 1779 году — Санкт-Петербургский доллгауз (в дальнейшем Обуховская больница). К 1810 году в Российской империи было открыто уже 14 специализированных учреждений. Доллгаузы представляли собой места содержания душевнобольных, а не медицинские учреждения. До середины 1870-х годов они находились в ведении Приказа общественного призрения и управлялись чиновниками без медицинского образования. В них часто применялись меры стеснения — медицинского персонала всегда не хватало, поэтому эти меры считались неизбежными. Известный психиатр Сергей Корсаков, придя после окончания университета в Преображенскую больницу для душевнобольных в Москве, услышал от работавшего там старого и уважаемого врача: «В университете ведь вас мало учили психиатрии, вы даже, вероятно, не знаете, как связывать»[6], — и первым его уроком был урок связывания. Однако дома умалишенных, какими бы ужасными ни были в них условия содержания, давали кров и пищу, и бедные крестьяне часто помещали туда своих родственников на время, чтобы пережить бесхлебицу.

Уже тогда психиатры задумывались об облегчении участи своих пациентов. В 1828 году московский врач Василий Саблер снял с больных цепи, ввел в обиход в больницах огородные и рукодельные работы, книги, музыкальные инструменты. Одновременно он ввел в обычай «скорбные листы»: истории болезни, рецептурные книги, ординатуру. Особый резонанс получила деятельность Корсакова на посту главного врача Преображенской больницы — он пропагандировал «пять систем»: морального влияния, нестеснения, открытых дверей, рабочего режима, постельного режима. Следование принципам гуманизма давалось врачам не так уж легко, порой за них приходилось бороться — вести трудные переговоры с властями, привлекать на свою сторону общественное мнение.

Во второй половине XIX века ситуация в России с душевнобольными изменилась, причем одновременно и в лучшую, и в худшую сторону. Началась мощная индустриализация. Вкупе с отменой крепостного права она дала крестьянам новые возможности и в то же время нарушила вековой уклад и создала стресс, что, конечно же, не могло не сказаться на психическом здоровье населения. Масса людей устремилась в города. Там, в условиях скученности, сумасшедшие уже не казались безобидным явлением, даже при отсутствии у них агрессии. Поэтому обращались с ними жестко, а чтобы оправдать такое отношение, объявляли их ущербными. В то же время у врачей появились новые возможности. В результате либеральных реформ 1860–1870-х годов были созданы органы местного самоуправления — земства, которые имели право требовать удовлетворения нужд населения в своих регионах. Заметная часть этих требований касалась медицинской помощи, в том числе для душевнобольных. Правительство пошло навстречу, и в провинции начали строить новые психиатрические больницы, а многие старые расширялись. И опять-таки это благое начинание проявлялось по-разному. С одной стороны, многие нуждающиеся получили необходимое лечение. С другой — желание охватить всех душевнобольных не всегда хорошо сказывалось на качестве этого лечения. К тому же везде остро не хватало соответствующих врачей, особенно — специалистов высокой квалификации.