– Мы можем вместе отправиться в участок, – продолжила Ридли, – но вместо того, чтобы вызволить Килроя, мы сдадим туда тебя.

– Что? Нет!

– Да, – сказала Ридли. – Я не могу даже представить, насколько тяжёлой была твоя жизнь. Весь этот обман. Весь этот фокус.

– Всегда быть отдельно от Килроя, – продолжил Олли, – чтобы вас никто не видел вместе.

– Ты раскрыл нам свой секрет, Кинкейд, – добавил Тео, – ты сломал заклятие. Всё кончено.

Картер шмыгнул носом, затем вытер его.

– Тебе больше не надо врать.

– Ты можешь быть вместе со своим лучшим другом, – сказала Иззи, взяв Олли за руку, – своим братом.

– Люди меняются, – Лейла посмотрела на Вернонов. – Папа изменился, когда послал то письмо с извинениями.

– Килрой порвал его, – ответил Кинкейд, – а я сохранил обрывки.

– И теперь ты тоже меняешься, – продолжил Ридли, – превращаешься. Прямо у нас на глазах, – все замолчали.

Калаган смотрел себе под ноги. Может, он действительно к ним прислушается? Услышит их?

– Кое-кто, – сказала Ридли, глядя на мисс Паркли, – однажды сказал Волшебным Неудачником, что вместе мы сильнее, – учительница кивнула, – вас с братом научили, что силу даёт власть.

– Контроль, – добавил Тео.

– Манипуляции, – сказал Картер.

– То, что вы можете украсть, – произнесла Иззи.

– То, что вы считаете своим, – продолжил Олли.

– Но это всё не настоящее, – сказала Лейла, – это иллюзии.

– Я верю, что сильными нас делает наша семья. Единство, – Ридли обвела взглядом собравшихся. Другой мистер Вернон всё ещё поддерживал Данте. Картер и Лейла стояли бок о бок друг с другом. Тео положил руку на плечо Ридли. Олли и Иззи держались за руки. Ридли вспомнила мать, работающую над очередной книгой, об отце, который сейчас в отъезде. Представила время, когда они снова будут вместе.

– Сила – в честности, – сказала мисс Паркли.

– И способности прощать, – добавила Сандра.

– Они правы, – сказал мистер Вернон, – именно это делает нас сильными. Сильными внутри.

(А это, как я сам говорю, самая сильная из всех возможных сил, которые только существуют.)

Остальные хранители шагнули к Калагану, обступив его со всех сторон. Ридли медленно потянулась к панели на подлокотнике, где хранила блокнот с ручкой, но на этот раз достала наручники для больших пальцев, которые Лейла забыла у неё дома.

– Уверена, у тебя в рукаве припрятано немало фокусов, чтобы сейчас дать нам отпор, – сказала она, – я знаю тебя, ты неплохо нас потреплешь, прежде чем мы сможем тебя схватить.

– Но ты же не за этим сюда пришёл? – спросил Тео.

– Ты же пришёл не сражаться, – добавила Лейла.

– Война окончена, – подвёл итог Картер.

Ридли указала на каждого, кто находился здесь, в этом огромном полуразрушенном холле.

– Это мои друзья. Моя семья. Они во многом помогли мне в минувшие годы. И особенно в минувшие месяцы. Я изменилась, потому что пустила их в своё сердце. Позволила им увидеть меня. Вместе мы сильны. И ты тоже можешь измениться. Ты и твой брат.

Калаган опустил голову. Неужели его губы дрожали? Неужели это действительно сработало?

Ридли подкатилась поближе и осторожно защёлкнула наручники на его больших пальцах.

– Другие могут лишь немного помочь тебе, – сказала она, – с остальным тебе придётся справляться самостоятельно.

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ – всё, чего бы я хотел, это чтобы вы не забывали, чему научились. И Неудачники никогда не забудут вас

Вы наверное уже догадались, что случилось дальше.

Нет! Калаган не напал на всех и не взорвал новый дом Вернонов!

Он прислушался к Волшебным Неудачникам. Принял совет Ридли.

Ещё раньше, чем наступил вечер, Кинкейд Калаган сидел в камере в полицейском участке рядом со своим близнецом.

Они были вместе. Наконец-то.

И как же был зол Килрой!

Позже говорили, что их драки слышали аж на другом конце улицы. Впрочем, это закончилось, когда их перевели в полноценную тюрьму в Пристани Белла.

После этого много лет никто ничего не слышал о них.

* * *

К концу недели большинство хранителей покинуло Минеральные Скважины. Каждый вернулся к своей жизни, которые они на время оставили, чтобы прийти на помощь Данте Вернону. Волшебные Неудачники снова принадлежали сами себе.

Миссис Ларсен обеспокоил внезапный отъезд мисс Паркли, но вместо того, чтобы искать другую учительницу, она внезапно заявила, что теперь, сдав книгу, сама начнёт заниматься с дочерью. В последующие недели Ридли порой не хватало разговоров с мисс Паркли, того, как они усердно занимались и какой неуклюжей она старалась выглядеть, девочке не хватало даже её дурацких смешков. Но она ценила неожиданное усердие, с которым мама относилась к их занятиям.

А однажды удивилась ещё больше, когда мама спросила разрешения зачитать Ридли что-нибудь из её рукописей. Ридли давала взвешенные комментарии, а мама слушала, вносила поправки и даже ни разу не взорвалась и не засуетилась. (А вы знаете как я отношусь к суете!) Всё это казалось настоящим чудом.

Всё это казалось волшебством.

Как и любимый фокус Ридли…

Перевоплощение.