<p>Юлия Евдокимова</p><p>Картина с убийством</p>

«Юлия- тонкий знаток и ценитель итальянской кухни и прочих итальянских тем».

Джангуидо Бреддо, почетный консул Италии, член Академии истории итальянской кухни, автор книги «Настоящая итальянская паста».

* * *

«Аппетитные бестселлеры Юлии Евдокимовой: Италия, которую можно попробовать на вкус».

Газета «Аргументы и факты».

* * *

«На книжной полке- тайны и туманы».

Журнал «Италия».

* * *

Все совпадения персонажей и событий случайны.

— У каждого города свое лицо, свой характер, — задумчиво сказала Саша, глядя на город на горе. — Точно, как у людей. Город можно ненавидеть, а можно влюбиться с первого взгляда; можно проникаться им постепенно, но в результате приобрести верного друга на всю жизнь.

— Абсолютно верно, дорогая. — Графиня дѐлла Лàнте задумчиво рассматривала, как лучи осеннего солнца играют в бокале соломенного вина. То так повернет бокал, то эдак. — Мой родной Рим всегда напоминает мне старого аристократа у камина, в рубашке с вытершимся воротом. Он видел все в этой жизни, его ничем не удивишь. Ничего нет и не будет нового под солнцем для Рима.

— А Перуджа?

— Сварливый дальний родственник, который любит сплетни, и постоянно строит козни членам семьи. Вспыльчивый, склонный к рукоприкладству, всегда готовый пролить кровь. Вендетты и предательство, вот что такое Перуджа. Вот Милан совсем другой… это бухгалтер. Он с раннего утра до позднего вечера на работе и для него нет ничего важнее цифр. Он скучен.

— Неаполь? — Саше понравилась игра.

— Озорной мальчишка из бедной семьи, давно выросший, но так и не повзрослевший.

— Палермо?

— Паршивая овца в семье. Самомнения море, но постоянно влипает в неприятности.

— Но ведь в итальянском языке город женского рода, а у вас получились все мужского.

— Ты представляешь Рим женщиной?

— Ни в коем случае.

— Вот именно! Разве что Венеция… Но зачем вспоминать о даме легкого поведения с плохой репутацией…

— Хорошо, а Ассизи? — Саша провела рукой, словно обводя контуры города на горе.

Где-то тарахтел трактор, вдали угадывалось озеро Тразимено. Горы над головой превращались из синих в черные по мере того, как их покидали лучи солнца. Тучи окрашивали розовый камень древнего города в серые цвета.

— Здесь больше паломников, чем жителей или туристов. Ассизи… хм… глубоко верующий священник, член почтенного монашеского ордена. Но внутри у него прячется тайна чернее, чем монашеская ряса…

<p>Глава 1.</p>

Солнце клонилось к закату и равнины внизу уже накрыла голубая дымка. Саша безошибочно узнавала этот пейзаж на любой фотографии: такие синие горы и голубые туманы на глубоком зеленом фоне могут быть лишь в одном месте в Италии — в Умбрии.

Налетевший ветер взметнул волосы, девушка попыталась собрать их, оглядываясь в поисках знакомого лица. Ведь кто-то должен ее встретить!

Седовласый синьор в элегантном костюме и старомодной фетровой шляпе из гангстерских фильмов о 50х годах явно направлялся к ней.

Мужчина с достоинством поклонился:

— Фабио Бонкомпàньи-Бутталѝни. Полагаю, вы- синьорина Алессандра?

Саша кивнула. Фамилию синьора она не только не выговорит, но даже не запомнит с первого раза.

— Вы позволите? — синьор Фабио протянул руку к ее чемодану.

Девушка думала, что они идут к машине, ведь путь лежал на загородную виллу семьи маркизов Монтеферрàно, но синьор резво пошагал в сторону центра города.

— Разве мы не поедем в… campàgna, за город? — Поинтересовалась Саша.

— О, простите уважаемая синьорина, что я сразу ничего не объяснил. У меня сегодня оказалось немного свободного времени и я сам вызвался вас встретить, потому что непременно должен показать вам одну… ну, вы сами все увидите.

— Простите? Не поняла… что показать?

— Видите ли, уважаемая синьорина, графиня делла Ланте рассказала мне о вашем успехе в деле с картиной великого фра Филиппо Липпи, и я не мог отказать себе… вопрос связан с искусством. (История с картиной Липпи рассказана в книге «Убийство, вино и ренессанс»)

— Погодите… ээээ… уважаемый синьор, но я ничего не понимаю в искусстве!