Читаем Картежник [сборник] полностью

— Оставьте… — устало вздохнула Жаклин Шамо. — Что же я, совсем ничего не вижу? При чем здесь комплиментарность, эту гипотезу я давно отбросила. Нет там в зале никаких переговоров, одна кажимость. И вообще, никто с людьми переговоров вести даже не собирался. А вот с вами они считаются. Я правильно поняла? Казин вздохнул и признался:

— Правильно… Я с этими галактянами прежде всех в контакт вступил и сумел получить ихнее гражданство. Вот они со мной и разговаривают. А все остальные люди для них и не люди вовсе, а так — беспаспортная биомасса. — Казин усмехнулся невесело и добавил еще одно умное выражение, отныне и навсегда известное всякому землянину:

— Сложноэмульсионные системы, вот мы кто.

Жаклин Шамо задумалась, став удивительно похожей на печального верблюжонка.

— И как же вы его получили?

— В карты выиграл.

— Это правда или такая шутка?

— Какие шутки, все так и было. Научил одного в «буру» резаться, так теперь вся обитаемая Вселенная бурит. Игорный дом как раз напротив координационного центра выстроили, не отличишь. Народ здесь азартный проживает, и деньгам — счета не знают. Вот они за это дело и ухватились.

— Боже, какой абсурд! — Жаклин потерла виски пальцами, слишком тонкими и длинными на казинский взгляд. С такими пальчиками ни корову подоить, ни тесто вымесить как следует… а о прополке и вообще можно не вспоминать. Одно слово — рояльная рука, сразу видать баронессу.

— Может, оно и абсурд, — хмуро сказал Казин, — а только если бы не «бура» эта самая, нас всех уже давно на холодец пустили бы.

— И все-таки, — повторила баронесса, — какие-нибудь результаты есть? Может быть, я могла бы хоть как-то помочь, посоветовать что-нибудь?

— Есть результаты, — со скрытой гордостью отозвался Казин. — Уйдут они с Земли прямо сегодня и всех нас в покое оставят.

Казин выложил на стол текст договора, тихо надеясь, что Жаклин не попросит предъявить права на владение иными планетами. Уж в чем-чем, а в этом всякий постсоветский гражданин толк понимал. Сначала — проверят документики, а следом убедительно предложат пожертвовать все заработанное в Фонд мира или еще на какое-нибудь общее дело. Нет уж, делиться, конечно, хорошо, но только если делятся с тобой. А когда просят делиться тебя, да еще в добровольно-принудительном порядке, то это уже социалистический грабеж, плановое вымогательство, государственный рэкет и, вообще, родимые пятна социализма. Как угодно, но ни Марса, ни Юпитера он не отдаст. В крайнем случае, комету Галлея подарит Детскому фонду, пусть детишки тешатся.

Секретарь ООН, примостившись за столиком казинской каюты, внимательно читала документы. Башковитый Степан Минеич с таким же видом, бывало, изучал накладные. Потому никто и надуть не мог отставного зав отделением. И Казину вдруг подумалось, что зря он загодя не посоветовался с Верблюдицей. Но кто ж мог знать, что мадам Шамо окажется толковой бабой?

— Не оставят они нас в покое, — произнесла Жаклин, оторвавшись от текста.

— Отсрочку дали, и все…

— Как это не оставят?! — взревел Казин, накаляясь словно перегретый дизель. — Там же прямо написано, чтобы они в три часа убрались вон, и чтоб я их больше не видел!

— Вот именно… — терпеливо разъяснила юридическая дама. — Думаю, что они уже ушли с Земли и, пока ты жив, не вернутся. А потом — все начнется заново.

— Думаешь, закажут меня? — встревожился Олег.

— Кому закажут, как?

— Киллерам, убийцам наемным! — Казин даже забыл подивиться европейской бестолковости. А еще говорят, у них там мафия правит! Была бы мафия, то таких лопухов мигом бы повыкосило. Вот в Копорье, там действительно мафия, попробуй на рынок со своей картошкой вылезти, а рэкетирам не отстегнуть — в два счета рыло отполируют!

— Думаю, до убийства не дойдет, — совершенно спокойно произнесла секретарь ООН. — Если бы это было возможно, вас бы уже давно убрали. Скорей всего они будут точно придерживаться договора. Весь вопрос в том, сколько вы еще проживете — тридцать лет?… пятьдесят? Вам ведь уже за сорок, а медицина тоже не всесильна. — Так ведь тридцать лет — это же уйма времени!

— Вот я и говорю — отсрочка. Казин лихорадочно тер лоб.

— А если обжаловать?

— Не получится. Вы же сами подписали соглашение. Внимательнее читать надо было, что подписываете…

Легкий звон прервал последние слова. Звенела вещулина (универсальный инфоблок), прежде Казиным не востребованная и поставленная на полочку изображать модерновую статуэтку. Теперь она ожила и выбросила из нутра небольшой бланк очень официального вида. Жаклин Шамо, не дожидаясь разрешения, подхватила бумагу и с прежним сосредоточенным видом углубилась в ее изучение.

Казин, вытянув шею, заглядывал через плечо.

— Квитанцию за свет напоминает, — сказал он единственное, что пришло в голову.

— Похоже, так оно и есть… — ученая баронесса вновь придвинула договор, бегло перелистала, отыскивая нужное место, потом посмотрела в графы квитанции, отчеркнула что-то ногтем. Повернулась к Казину, строго спросила:

— Солнце у инопланетянина осталось?

— Ну… — убито промычал планетовладелец.