– Вот, оказывается, что имел в виду Зар. Когда Наблюдатель обнаруживает сам себя, это и есть Пробуждение! Наблюдая за Наблюдателем, я его обнаруживаю. Собственно, это и есть моё настоящее Я! А если я знаю, где я настоящий, то тогда становится понятно, от чего плясать. Тогда я – зрю в корень! Я становлюсь Осознающим самого себя! Так проявляется самоосоз– нание. Всю жизнь я старался заблокировать чувства. Так мне казалось, что я становлюсь неуязвимым для насмешек и вызовов жизни. Лишь когда я чуточку разжался, я вдруг ощутил себя живым. С меня вдруг стали сползать тонны и кубометры защит, фобий, всякого мусора и страхов. Как же я устал всё это на себе накапливать и тащить! И когда это добро ко мне прилипло? Это же какой потребовался талант все это насобирать, да еще и безропотно тащить.

Ник не переставал удивляться, как легко стало дышать, а тело вдруг стало воздушным. Автоматически выпрямился позвоночник, грудь распрямилась, плечи развернулись, глаза перестали виновато бегать. Они вдруг стали видеть окружающий мир, а не то напряжение, которое крутилось в голове. Душа вдруг почувствовала силу сопереживать и просто быть, а не существовать. Стараясь не спугнуть – сколько раз бывало, что поймаешь истину за хвост, а она ужом выскальзывает; потом ищи-свищи её, – Ник бросился искать конспект.

– Хоть запишу о своих откровениях, а удержу их или нет – время покажет. Главное теперь – не потерять осознанность и быть Зрящим. Тогда из позиции Зрящего я буду центром сложения всех сил. Только в этом состоянии я способен управлять спектаклем и вносить в него коррективы. Из позиции Зрящего я максимально эффективен.

Опять извечный вопрос: А был ли Зар? – слабо засуетился ум.

– Да какое это имеет сейчас значение! Наблюдать за Наблюдателем! Я – сво – бо – ден-н-н!!!

«Декан» с пустыря

В духовных практиках нет да и не может быть конечного результата. Любая остановка лишь приведет к кристаллизации сознания и откату. Духовный мистик постоянно пребывает во внутренней работе по преобразованию подсознания в сознание. Кто хоть раз вкусил запретный плод благодати, тот уже навсегда становится слугой Предвечного. Интересен сам процесс разгадывания ребуса жизни, а не промежуточный результат.

Из дневника Дида

Всю ночь Никита крутил динамо-машину. Все сны выглядели однотипно: длинные коридоры и ощущение погони. Коридоры приводили в тупики, и требовалось возвращаться и вновь искать выход. Лабиринт казался ловушкой. Неведомая опасность буквально наступала на пятки и зависала на плечах. Требовалось бежать! Страшно было от того, что было непонятно, кто и что за ним гонится. Ледяной ужас сковывал по рукам и ногам. Требовалось заметать следы и уходить от погони. Ник был предельно собран. Опасность усиливалась из-за понимания, что на кон поставлена душа. Подобные сны повторялись довольно часто. Под утро Ник заснул более глубоким сном. Во сне он звонил и звонил в дверь. За дверью была тишина.

– Здесь живет Мойша Абрамович? – громко вопрошал он к оппоненту за дверью.

За дверью слышалось сопение.

– Здесь живёт Мойша Абрамович? – допытывался Ник.

За дверью притихли.

– Здесь живёт Мойша Абрамович? – прильнув к двери, шёпотом спросил он.

– А разве это жизнь? – также шёпотом ответили из-за двери.

Утром Ник пошел на пустырь выкапывать книги. Подозрительно оглядываясь по сторонам, ум искал смертельного врага, он так и ждал наказания. За что и почему – оставалось за кадром понимания. Привычка себя занижать и во всем винить с новой силой пробовала его на прочность. Она искала лазейку в его сознании. Ребенок и внутренний Родитель боролись за свои права. Родитель стремился защитить Ребенка и обезопасить запретами на жизнь, тогда как Ребенок требовал свободы. Побеждал по привычке Родитель. Ник шел шаркающей походкой, подволакивая ногу. Плечи сутулились. На ум приходило название фильма «Сбрось маму с поезда».

– Наблюдай сразу за двумя полюсами! – вспомнил он совет Зара. – Ты должен через Родителя и Ребенка доБиться здравого смысла, а не усиливать чувство вины.

Мифологизированный и одновременно демонизированный образ Зара так сросся с Ником, что тот уже не различал, где говорит Зар, где шизофрения, а где он сам. Ник сосредоточился на «хочу» и «нельзя». «Хочу» было н-определенным и бесцельным. Хочу, а вот чего хочу – не знаю. Тогда как «нельзя» было всеобъемлющим и касалось любого его желания.

– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! – ахнул Ник. – Мне же вообще ничего нельзя! И как я еще живу?