Читаем Карта Саммона са Роха полностью

— Не стойте там, заходите быстрее, — прокряхтел второй из темноты голос, обозначенный дёргающимся в такт словам бардовым пятаком трубки. Скрипнула внутренняя дверь, старичок в фартуке шагнул в проём. Вейзо за ним. — Окна, — предостерег второй голос, поспешно затворив и заперев за ними дверь. — С улицы виден свет, это опасно.

Они прошли, минуя одну за другой три небольшие комнаты.

— Пришли, — сообщил второй голос.

Огонёк лучины прыгнул, зажигая лампу. В комнате стало светло.

Старичок с трубкой был повыше первого, но всё равно головы на три ниже Ктыря и немного полнее обоих. Хозяева были похожи на братьев: две сморщенных красно-коричневых обезьяньих рожицы, совершенно белые мохнатые брови, из-под которых на Вейзо смотрели две пары ясных и пронзительных близко посаженных глазок. Руки обоих дедов покрывали сети глубоких морщин и блёклых едва различимых тиу.

— Градд Гашагор? — повторил вопрос онт.

— Не узнал что ли меня, Вейз? — изумился второй старичок. Он вынул изо рта трубку и, поднеся лампу к лицу, покрутил головой, демонстрируя анфас и профиль, которые, впрочем, не сильно друг от друга отличались.

— Глинт?!

— Я это.

Они обнялись.

— Вейзо Ктырь, — Глинт похлопал его по плечу. — Бинша помнишь?

— А то!

— Это Жуся, — Глинт указал чубуком трубки на собачонку: маленький пушистый комочек на коротеньких тонких ножках — боязливо жался к его ногам. — Знакомьтесь.

Внутри просторной комнаты без единого окна всё оказалось очень просто и незатейливо, без малейшего признака роскоши. Прямоугольный дубовый стол, у стены ещё один поменьше, два стула, тумбочка. У камина рядом с лестницей на второй этаж две скамьи-лежанки, покрытые серыми шерстяными одеялами. На стенах анатомические рисунки, пространство меж которыми завешано пучками высушенных трав; полки забиты склянками, баночками и свёртками. Тумбочка покрыта белой тряпицей, поверх которой лежали блестящие инструменты, ещё было эмалированное корытце с разновеликими по ранжиру разложенными цельнометаллическими ножами, и зловещего вида коловорот, лежащий поверх всей этой массы.

— Плохо выглядишь, — Глинт взял онталара за руку и потянул, принуждая нагнуться. — Ты здоров, Вейз? — Оттянул нижнее веко, заглянул в единственный глаз.

— Я не лечиться…

— Позже о делах поговорим, — оборвал его старичок, перегоняя трубку из одного уголка рта в другой. — Надо тебя осмотреть. Сядь, говорю! Бинш. — окликнул он братца, который видимо без слов понимая, что от него требуется, устремился к тумбе с инструментом. — Снимай тряпки свои, — это уже Ктырю приказ был. — Спиной повернись.

— Да пыльца это, жив и ладно, — нехотя начал заголяться онт.

— Жив?! — Вейзо обдало неприкрытым сомнением. — Срань Хорбутова! Да как ты не сдох ещё! Слыхали мы тут, что ты вытворяешь.

Вейзо не чувствовал боли, ощущал лишь прикосновения холодных пальцев старичка: у шеи, где некогда торчал нож одного из Медведей, справа у поясницы и под лопаткой куда прилетел вражеский болт, слева по следу от ножевого пореза. Ещё были раны на груди, правой руке и обеих ногах. Глинт пока до них не дошел.

— Это всё пыльца. Башка вот трещит, мочи нет терпеть, — отпустив напряжение, пожаловался Ктырь.

— Ясно всё с тобой, — шмыгнул носом Глинт. — Раздевайся полностью и на стол ложись. Пока раны твои страшные буду обрабатывать, расскажешь — зачем пришел.

Вейзо кивнул покорно, начал снимать штаны.

Старичок взял с полки бутыль, налил из неё в чашку.

— Что это?

— Лекарство.

— А-а-а, — одним глотком Вейзо осушил гадко воняющую жижу.

— На живот ложись, — скомандовал Глинт, и когда Вейзо умостился на коротком для такого как он столе — ноги торчали с него на треть — Глинт, наконец, позволил: — Говори.

— Тебе известна легенда о богатствах Алу'Вера? — издалека начал Вейзо.

— Слышал, что-то по пьяни народ баял.

— Тогда я эту муть с прикрасами для баб приберегу, а тебе коротенько расскажу, как дело было, самую суть.

— Хорошо, давай покороче.

— А! — Вейзо показалось — такой боли он и от болтов не чувствовал. — Ты к Неши Вауру в живодёры пойти не хочешь? — с трудом проталкивая воздух сквозь плотно стиснутые зубы, прохрипел он.

— Терпи. Раны твои гниют, обработать надо. Может погрызть чего дать?

— Буссы лучше налей.

— Бинш, плесни ему буссы, а то он как девица того и гляди в обморок грохнется. И давай воду уже грей, чего сопли жуёшь! А ты продолжай не отвлекайся.

Вейзо поморщился.

— Давным-давно кто-то из къяльсо нашел в Тарратских катакомбах золото древних греолов, — начал он пересказ услышанного от Нэла Бирама. — Вынес, понятное дело, сколько смог догорбатить. Сколотил из дружков-подельничков своих команду и начали они… А!…тягать золотишко. И всё бы ничего да сдал их кто-то Чернополосым. А! Сука, живодёр!

— Не ори! Что ты, в самом деле, как баба.

— Да пошел ты, буду я ещё при тебе живодёре сдерживаться.

— На глотни, — Бинш протянул Вейзо кружку с буссой.

Крепкий напиток обжог горло, тепло разлилось по телу. Боль немного отпустила.

— Ещё, — попросил онталар, возвращая кружку.

— Перебьешься. Нельзя много, ты лекарство пил. Рассказывай давай.