Читаем Карнавал разрушения полностью

Фериньи даже не попытался улыбнуться. — Вы попросили ведьму освободить меня, — слабо произнес он. — Вот так я ее и использую, эту свободу. Члены лондонского кружка знают Дэвида Лидиарда, они могут подсказать вам, как его найти.

Имя Лидиарда отпечаталось в сознании Анатоля сильнее, чем остальное. Отчего-то сам факт того, что священник знал его имя, как знала и ведьма, не удивил его ни капли. «Мне что, действительно нужно разыскать этого человека? — подумал Анатоль с иронией. — Судьба назначила нам встречу в Конце Света — разве могу я избежать ее?»

Но вслух он произнес: — Сделаю все, что смогу. «Ради вас, — добавил он про себя, — ради существа, которое я держал на руках, ради англичанина, посетившего мой сон, ради Орлеанской Девы и, пожалуй, ради таинственной ведьмы. Если я должен стать частью этой безумной игры, я сумею играть достойно. Если это реально — а разве теперь я могу хоть немного в том сомневаться? — значит, в мире нет более достойной игры».

Внезапно свеча погасла, оставив его в полной темноте.

Золотой Век находился в своей финальной фазе вялого умирания, когда Махалалел решил взять на себя задачу обучения любимых сыновей так же, как и обычных людей, по образу и подобию коих они были созданы. С этой целью он привел их на вершину холма, откуда они могли наблюдать небольшое побоище, в котором компания людей, собранных с ферм и деревень, пыталась, хотя и безуспешно, остановить жестокое наступление на их землю племени кочевников-мародеров.

В конце небольшого побоища человек тридцать пять-сорок лежали мертвыми, рядом с ними — дюжина лошадей. Почти всех вначале пронзили копья или стрелы, но многие из защитников беспомощно лежали и истекали кровью, пока битва шла своим ходом, ожидая, пока противники соберутся прикончить их ударом сабли.

— Вот начало войны, которая протянется долго, хотя, в сущности, в ней уже определились победители и побежденные, — объяснял Махалалел. — Поражение в этой битве тех, кому принадлежит земля, оставляет всю долину на милость завоевателей, которые вполне насладятся победой, присвоив то, что осталось от побежденных. Те, кто остался в живых, будут убиты, их жены — захвачены в плен, изнасилованы и тоже убиты — либо обращены в рабство.

Однако, со временем кочевники присоединятся к своим голодным ордам, выйдут в поход на соседние области. Тогда те, кого изгнали отсюда, вернутся и начнут отстраивать заново свои дома, засеивать поля. Тяжелым трудом они постепенно вернут былое благосостояние и удержат его, пока не нагрянут новые завоеватели.

В этом всегда наблюдается определенная периодичность, ибо два образа жизни, столкнувшиеся ныне, постоянно противопоставлены друг другу. Всегда будут те, кто растит урожай и обрабатывает землю для своих нужд, и всегда будут скотоводы-кочевники, перегоняющие своих животных с места на место в поисках пастбищ. Их натура заставляет земледельцев заниматься накоплением добра и защищать его от тех, кто вторгнется на их землю, не жалея сил. А в природе скотоводов — скитаться, нигде не пуская корней, быть хищниками и грабить чужое добро. Такое разделение среди людей существовало всегда, и каждый человек наследует тот или иной образ жизни.

Со временем сборщики урожая построят города, возведут стены, в то время как скотоводы превратятся в искателей приключений и завоевателей, против которых ни одни стены не выстоят вечно. По мере того, как будет расти количество людей, а их рабочая сила будет объединяться во все более крупные компании, города, в которых они обитают, станут тоже увеличиваться, защитные стены — становиться выше и прочнее, а разрушительные силы, направленные против них — амбициознее и мощнее. Таким образом, цикл повторений станет шире и изощреннее. С каждым новым поворотом великого колеса защитные сооружения будет все труднее преодолеть, но и силам разрушения будет все сложнее противостоять.

Вот и вся будущая история человеческой расы в зародыше. Я назвал процесс нарастания, который заставляет весь цикл развиваться по спирали, прогрессом. Его первичные продукты — доспехи и оружие, но есть и ряд интересных побочных продуктов. И лучшие из них, в моем понимании — любопытство, знание и научный метод. Увы, у этих побочных продуктов есть свои побочные продукты, бесполезные фантомы воображения: представления, вера и догматизм. Благодаря этим усложнениям путь прогресса никогда не будет гладким, и человеческая мудрость всегда будет нетвердо стоять на ногах, устремляясь в неведомое.