Читаем Кармела полностью

Кармела лежала на спине и смотрела в потолок. Потолок был большой и белый, эта белизна раздражала, выводила из равновесия своей бесспорной схожестью с ее памятью, превратившейся в словно заново оштукатуренную поверхность, с которой исчезли все следы написанной на ней фрески, да, ведь память тоже как фреска, на которой в кажущемся беспорядке размещены эпизоды прожитой жизни, все сразу, это не кино, где действие разворачивается кадр за кадром, в памяти все перемешано, связано ассоциациями, и те ставят рядом фрагменты, на первый взгляд несовместимые… ей вдруг явилось красочное изображение Саломеи, она еще несется в танце, а рядом кто-то уже держит поднос с головой Иоанна Крестителя… где она это видела и когда?.. Она вгляделась в потолок, словно надеясь, что на нем возникнут кусочки ее прошлого, вот, например, в нижнем левом углу хорошо бы поместить детство, маленькая девочка на коленях у мамы… хорошо бы, но она совсем не помнила родителей и брата… что у нее есть брат, на два года старше, ей сказал Паоло, есть, но в отъезде, уехал отдыхать на море, все правильно, сентябрь – лучшее время для отпуска, и не жарко, и дешевле, с семьей, значит, есть семья, жена-дети, но она их не помнила, впрочем, и брата вспомнить не могла… Но он есть, а значит там, в детстве, должен быть еще и брат… ничего не выйдет. Конечно, она могла изобразить в том углу некую абстрактную мадонну с младенцем, собой то есть, и мальчиком, играющим на полу у маминого кресла с игрушечным мишкой… нет, в том-то и дело, абстрактных мадонн не бывает, все они написаны с натуры, и как много зависело от натурщиц, не будь у жены Эль Греко ее огромных глаз или у скромной монашки Филиппо Липпи ее тихого очарования… а где был бы Ботичелли без Симонетты?.. Она вдруг поняла, что перед ее внутренним взором вертится хоровод картин, много-много, если бы еще вспомнить, где она их видела и видела ли воочью или только в альбомах и в интернете… Затем ей снова явилась Дева Мария… странно, что из всех ее знакомых и родных только она… наверно, из-за сходства с моделями великих?.. пожалуй, она вполне подошла бы в качестве натурщицы, еще какая-нибудь милая малышка, и левый нижний угол заполнен… И однако это была бы уже не ее жизнь, а чужая, выдуманная, кто знает, как она выглядела в младенчестве, иногда дети безобразны, а как проверить?.. Есть, конечно, старые фото, у всех они есть, должны быть и у нее… Она снова попробовала открыть дверь, ту, сине-голубую, и не сумела… Вся надежда на Паоло. Никогда не подумала бы, что врачи могут быть столь заботливыми! Явился утром воодушевленный, рассказал, что ездил вечером взглянуть на ее обитель, пытался описать, вот только писатель из него никудышный, она мялась, мялась, потом призналась все-таки, что ничего разглядеть не может, и тогда он хлопнул себя по лбу, «какой же я тугодум, конечно, лучше, один раз увидеть, чем…» И обещал после работы поехать снова и теперь уже все снять, «у меня даже ключи при себе, Дева Мария ваша дала», заснять и привезти показать. Что это случится сегодня, Кармела все же не надеялась, наверняка устанет, пока то-се, устанет и отложит демонстрацию снимков на завтра, не надеялась и, тем не менее, ждала, прислушивалась к шагам в коридоре, голосам за дверью… Звучали они и в палате, неумолчно, женщины постоянно переговаривались, рассказывали всякие истории, она не слушала, ее не интересовали чужие жизни, во всяком случае, теперь, как раньше, она не знала, но теперь ей ни до кого не было дела, она словно металась по бесконечной пустыне, где потеряла саму себя, и посторонние, попади они туда, могли заслонить ту, которую она пыталась увидеть издалека…

Паоло появился вдруг, она не видела, как открылась дверь в палату, светлоголовый великан, таким он казался снизу, внезапно возник возле ее кровати и бодро сказал:

– Принес. Пойдем в ординаторскую, там никого нет, посмотрим на мониторе, на маленьком экранчике ничего толком не разберешь.

Кармела выбралась из постели, накинула больничный халат и неуверенной походкой поплелась за доктором, который в коридоре подхватил ее под руку.

Монитор в ординаторской был включен, кресло придвинуто.

– Садитесь. Я уже все подсоединил. Сейчас начнем.

Кармела подумала, что странно у человека устроена голова. Хотя дигитальной камеры у нее нет и, скорее всего, не будет, она знает, что снимки с нее можно просматривать в компьютере, этого она почему-то не забыла, как, впрочем, и множества других важных и не очень вещей. А ведь все могло быть куда хуже, что если бы она не помнила Ботичелли и Липпи, не помнила, как смешивают краски, держат кисть, более того, ложку или вилку, или как причесываются и умываются…