Нет, я не сомневаюсь в Уильяме. Наша с ним любовь подобна горам. Подобна бурному морю. Подобна полуночному небу. Но меня все еще тревожат слова старухи, и я тоскую по свободе. Прошлой ночью я странствовала вместе с совой. Мы охотились на мышей, шныряющих в замковом сухом рву. Я не осмеливаюсь уходить далеко, боясь быть раскрытой. Но мне так не хватает горных пиков, холодных черных вод озера, леса и островков. Я скучаю по бескрайнему небу, солнцу и рвущейся из горла утренней песне.

Уильям по-прежнему не понимает, почему я не называю своего имени.

– У тебя должно быть имя, – однажды говорит он. – У всех божьих созданий есть имена.

Но я не одно из его созданий. Мой народ древнее твоего бога. Мой народ жил здесь, когда эти горы были льдом, а долины – потоками талой воды, стекающей с ледников. Назови любую птицу, любое насекомое, любого зверя – и я скажу тебе, что была ими всеми. У меня нет собственного имени, меня нельзя приручить и мной нельзя повелевать. Но ничего из этого я не могу сказать возлюбленному, заглядывающему в мои глаза с такой серьезностью.

– Ты зовешь меня своей красивой смуглянкой. Иного имени мне не нужно, – отвечаю я.

– Моему отцу так же звать тебя, когда он вернется с войны? И пастору на нашей свадьбе тоже говорить: «Я соединяю узами брака Уильяма Джона Мейкписа Мак-Кормака и… красивую смуглянку»?

«Июльская невеста прекрасна, но вспыльчива». Я не хочу быть вспыльчивой, но что ответить Уильяму на его поддразнивания и давление?

– У меня нет имени. Мой народ не нуждается в именах.

Однако в этот раз Уильям не отступает.

– Тебя зовут Аманда? – спрашивает он. – Аманда – значит «любимая». Или Айлса – «благородная девушка»? Или Мораг – «принцесса»?

– А Фиона? – хитро подхватываю я. – Что значит это имя?

– «Белая леди».

Могла бы догадаться. «Июльская невеста прекрасна, но вспыльчива». Я отворачиваюсь, чтобы Уильям не заметил мои хмуро сведенные брови.

Он смеется и заключает меня в объятия.

– Ты же не завидуешь бедной Фионе? Разве солнце может завидовать одуванчику? Разве звезды могут завидовать светлячкам?

Я мотаю головой.

Уильям снова смеется.

– И все же я не могу жениться на безымянной девушке. Я назову тебя Малмойра – «темная госпожа гор». Теперь у тебя есть имя, смуглянка. Теперь ты принадлежишь мне.

Он целует меня и смеется, не ведая, что всего одним только словом заклял меня быстрее, чем любые чары фей.

2

Мне бы заклясть возлюбленного солью, свинцом или мятой болотной. Заклясть его паучьим шелком, блоховником и живокостью. Заклясть его шелестом крыльев лунных мотыльков, бьющихся об окна в ночи, и привкусом воспоминаний, что растворились дымком.

Названное существо – прирученное существо, подтверждает история моего народа. У названного существа есть кров и очаг. У названного существа есть хозяин. Теперь есть имя и у меня: Малмойра, Темная госпожа. Я ношу его как золотую корону. Я ношу его как ошейник.