Эти обломки обвалились на пол. И, сгребли за собой кучу снега с ветхим полуразрушенным парапетом. А за ними, собственно, прокатившись в снегу, по одной упавшей колоне, приземлилось обугленное в черный цвет тело шиноби.

Данное тело быстро очнулось после столкновения с полом. Огляделось. Внимательно обыскало единственным глазом всё помещение. И, обнаружив высокую статую в самом дальнем темном углу, — с алтарем и ступенями у подножья, — зависло ожиданием, уставившись на нее. Очень надолго.

Сознание, разума, которое всё продолжало смотреть, сейчас утопало в лице этой статуи: больших глазах без наличия зрачков, вздутых венах вокруг них. И,… рогов. Представителя обитателей местной культуры.

* * *

* * *

Через какое-то время замерший разум, вернулся к реальности, проверил свой источник энергии, и, сделав рывок на ее крохи, создал доступного для себя, последнего «КагеБуншина».

— Босс? — Прозвучало через секунду. — Это то, о чем я думаю? (Ответный кивок оригинала, подтвердил хмуро догадку, практически сразу).

— Тогда, без вариантов, начальник, Мы, реально попали.

* * *

* * *

37 глава уже на Бусти: https://boosty.to/sumer.son

* * *

Книга вторая

Шаг 24

Карма Чакры 2. — Шаг 24.

Дыхание Богов.

Храм Ооцуцуки. Катакомбы.

В темных и забытых катакомбах скрытых под землей ледяного Мира, многие сотни и десятки сотен лет, царила мрачная и гнетущая атмосфера. Стены и потолки покрывала ссохшаяся паутина, а в воздухе витал сладковато-тошнотворный запах плесени и гнили распада. Заброшенные пещеры и туннели, что изначально являли собой твердое покрытие монолитно-рукотворной скалы, сейчас были отвоеваны бесчисленными отростками корней Древа Бога, уходящими на сотни и тысячи метров в утробу земли. Деревья, покрытые мхом и лишайниками, стояли густо и запутано, словно тюремная стража, пытаясь не выпустить своих бесчисленных истерзанных пытками пленников. Заключенных в коконы экспериментов.

Подземная флора, здесь, жила мраком и тьмой и лишь в редких местах, мертвенно-зеленой люминесцентной светимостью — ядовитых образцов внутренней наскальной растительности разросшейся ветвистыми корнями по огромной территории в сотни километров.

Разветвленные паутины множественных проходов катакомб, которые изначально использовались как места консервации научной деятельности и захоронения ее отходов в виде усопших подопытных, также обнаруживали себя следами неудачных и во множестве бесчеловечных опытов генной инженерии. Всё это напоминало химеризацию древесной стихии с живой плотью людей. Нечто среднее между человеко-подобными Мокутон растениями и застывших в криках боли каменных статуях образованных затвердеванием Сен-чакры.

Тонкие жилы воды, вместе с облупившейся глиной, уходили по кавернам каналов, опаивая питательным раствором целые ряды подопытных образцов, и далее, вода во множестве стекалась арыками, малыми, но бесконечно-длинными ручьями, ветвящимися в темноте и уходящими в перекрестки. А затем, уже эти перекрестки, впоследствии, словно конечные остановки туннелей метро, заканчивались огромными комнатами-лабораториями, заполненными высокими в потолок корнями Древо Бога. (Корнями, на которых будто смертники, повешенные за шею растянутой на виселице веревкой, свисали сотни человекоподобных древесных коконов).

Масштаб означенной природной лаборатории (будь, здесь, ценители подобного), мог неимоверно поразить воображение даже самого искушенного ученого испытателя. А ее размах и количество опытов, по мутации обычных людей, в нечто намного более совершенное, давил на психику даже бывалых экспериментаторов.

Вдобавок,…

Каждая из означенных огромных лабораторий была явным испытательным полигоном и одновременно глобальной эволюционной ступенью по созданию идеальных солдат.

И каждая последующая подобная лаборатория, была лучше предшествующей, опять же, в сторону эволюционного скачка человека, но, уже, с заметным увеличением доли ген Древо Бога — видимых удачно-завершенными образцами.

…

Всего таких лабораторий было девять, от самой простейшей, находящейся сразу под поверхностью замка Ооцуцуки, в которой находились лишь незначительно мутировавшие образцы. И, до самой совершенной из них в глубинах недр земли, где этих подопытных, уже, нельзя было назвать людьми от слова «совсем».

Последние же три лаборатории были особенными, причем, каждая из них по своему. Они являли собой венец, и логическое завершение всей гигантской цепочки предыдущих, явно многолетних подземных экспериментов пытливого ученого разума когда-то руководившего здесь.

Искусной рукой.

…

И именно эти три лаборатории одну за другой неторопливо внимательно и с величайшей осторожностью, словно держал в руках ценнейшее самое хрупкое сокровище, просматривал взор белых глаз без зрачков — Бьякуганов, принадлежащих Теневому клону Хьюга Ичиро — «Слепому Кролику». А еще, его ассистентам, с обычными глазами — множеству красноволосых ирьенинов Узумаки Вакаши.

…

Но, то, было ранее. Днями назад.