Хустино зажег тонкую черную сигару. Его движения были медленными и размеренными.

— Любой человек делает то, к чему его обязывает положение в жизни. Пеон копается в полях, ранчеро выращивает скот, политик распространяет ложь, полицейский вынюхивает и карает. У меня к девчонке претензий нет. Но, понимаешь ли, было необходимо найти ее и заткнуть рот. Ты приударяешь за ней?

— Нет.

— А она хорошенькая.

— Мне нужно от женщины немножко больше.

— Но тебе не все равно, что с ней случиться?

— Естественно.

— Если я ее отпущу…

— У тебя ее нет, — уточнил Дарелл.

— Но я могу опять поймать ее. Рано или поздно, даже если на это уйдет год или более того. Я не забываю такие вещи. Я терпелив. Как полицейский, знаю, что такое терпение так же, как и ты. Наступит день, когда я ее убью.

— У тебя даже одного дня нет, — заметил Дарелл.

— У меня больше времени, чем ты предполагаешь. Ты переоценил свою значимость для партнеров. Мне известно, что твои люди окружили близлежащий район. Не сомневаюсь, они готовы арестовать нас и предъявить обвинения. Тем не менее они выжидают, так как ты не вернулся. Ценят тебя, сеньор Дарелл, даже не представляешь как. Вероятно, ты большой скромняга.

— Какой же у тебя лимит времени? — поинтересовался Дарелл.

— Может, один день, а может — два.

— Что-то не слышу уверенности в твоем голосе.

— Погоду не укротишь.

Вот именно! Умозаключение, что снежная буря внесла сумятицу в планы Кортесов, оказалось верным. Хустино скорее всего сам того не желая, подтвердил это. Он в упор посмотрел на злоумышленника и понял — лимшнего из того не вытянешь. Хотя самоуверенности можно позавидовать. И все же ему что-то отчаянно нужно, коли идет на подкуп. У Дарелла голова шла кругом от желания разобраться, где же зарыта собака.

— Ты говорил с Фричем? — спросил он.

— Я общался с неким Виттингтоном.

— Он в Нью-Йорке?

— Ты удивлен? — Хустино улыбнулся. — Ты все-таки представляешь не меньший интерес для своих друзей, чем для меня — Перес.

— Перес?

— Опять удивлен?

— Вроде того.

— Ты не дурак в своем деле. И, конечно, все знаешь о Пересе и о том, насколько для нас важен профессор. Правда, мы можем найти кого-нибудь взамен, но это грозит промедлением и некоторой опастностью. Нам нужен профессор.

— Понятно, — медленно сказал Дарелл. Его мысли, опережая слова, скакали одна через другую, словно в чехарде. — Вы хотели бы обменять меня на Переса, верно?

— Абсолютно точно.

— Так что же вам мешает?

— Необходимо твое согласие.

— Сомневаюсь.

— Но твой мистер Виттингтон выдвинул при переговорах такое условие.

Мысли Дарелла разлетелись в разные стороны. Как сообщалось в последнем донесении, человек Барни Келза потерял след Переса. Но Хустино наверняка считал, будто Переса задержали. А вдруг так и есть? Вдруг Переса действительно прихватили в течение минувшей ночи или нынешнего утра. Тогда все меняется. Что же касается Виттингтона, то он всерьез не принял бы вопрос обмена заложниками. Это однозначно. Конечно, в качестве разменной монеты Дарелл послужил бы для Виттингтона лишь в том случае, если бы удалось оставить Кортесов и вернуть бомбы. А этого нет. Зачем тогда Виттингтон тянет резину и торгуется? Выходит, старик блефует, выгадывает время. А судьба Дарелла — вопрос второстепенный. Ну что же, вполне логично. Таковы ставки и правила игры, в которой они учавствуют. Итак, Перес в бегах, а он нужен Хустино как воздух. Виттингтон же делает вид, будто готов совершить обмен только с согласия Дарелла, то есть преднамеренно идет на риск, полагая, что Дарелл поймет и поддержит его.

— Нет, — наконец решился он.

Тон Хустино был спокойным и размеренным.

— Внизу телефон. Спустишься и позвонишь. Ответит Виттингтон. Скажешь ему, чтобы вернул Переса. Тогда мы тебя отпустим. Также сообщишь ему следующее: первое — если нам разрешат уйти, мировая общественность не узнает, как и где мы раздобыли бомбы.

— Об этом нетрудно догадаться.

— Генерал будет все отрицать. Он развернет широкую контрпропаганду, если ваше правительство станут обвинять в содействии. Он заявит, что бомбы были доставлены с востока.

— Да уж, лучше не придумаешь!

— Это — обещание. Второе — мы обязуемся не применять бомбы до тех пор, пока ничто не грозит успеху нашей операции. У нас есть все основания считать, что мы победим и без них. Они — просто подстраховка и больше ничего. Мы не пустим их в ход, если нас к тому не вынудят.

— Как бы не так, — возразил Дарелл. — В вашем распоряжении только несколько списанных на металлолом бомбардровщиков, базирующихся в Карибском бассейне. Ваше предприятие без бомб — фарс.

Хустино нахмурился.

— Ты испытываешь мое терпение, сеньор.

— Ваши обещания ничего не стоят.

— Я их даю по поручению Генерала. А тебе придется поговорить с Виттингтоном.

— Нет.

— Попросишь обменять тебя на Переса.

— Не пойдет.

— Заставим, сеньор.

— Знаю, — вздохнул Дарелл.

17