Дарелл не успел увернуться, как она навалилась, тесно прижимаясь к нему своими прелестями — упругими, молодыми грудями. — Я буду для вас, кем захотите, мистер Сэм. Буду делать, что пожелаете, слышите? Я научусь. А что сама не смогу, вы подскажете.

Он не нашелся, что ответить, а может, она и не ждала ответа, тут же припав к нему губами — удивительно мягкими, податливыми, неумелыми. Похоже, в этом порыве ярко высветились необузданность ее природы.

— Возьми меня, — захлебываясь шептала она. — Я никогда не была с Джонни, веришь?

— Ну, если ты так говоришь…

— А тебе отдамся.

— Почему?

— Не знаю. Я все время думаю о тебе.

— Но у меня же есть девушка.

— Она далеко. А я — здесь.

Не так уж она наивна, подумал Дарелл, мыслит вполне логично. И прекрасно понимает его состояние — ведь он едва владеет собой.

— Мистер Сэм, вы отпустите Джонни?

— Так ты стараешься из-за него?

— Нет, нет. Но о нем я тоже думаю.

— Не могу, Плежер.

— Ну, как хотите, — сказала она и стала расстегивать жакет. Под ним наверняка ничего не было.

Быстрым движением Дарелл остановил ее и, когда попытался отодвинуться, почувствовал нешуточную силу ее молодости — еле удалось вырваться из объятий. Он сел и прислушался к тишине в доме. Вечерело. День прошел. От Барни Келза ни слуху, ни духу, по-видимому, ничего не произошло, иначе его разбудили бы. Стало муторно на душе, виной чему не столько сегодняшняя неудачная операция, сколько Плежер.

Он перешел в гостиную. Плежер поплелась следом.

— Мистер Сэм!

— Что еще?

— Мне, наверное, лучше уехать, — сказала она.

В доме Кортесов свет горел только в одном месте — в полуподвале.

— Почему?

— Вы не любите меня. Прямо не знаю, как себя вести.

Сделала все, что вы хотели. Показала человека, который был на Пайни Ноб. Да и Джонни едва ли придет сюда. — Она показала на улицу за окном. Не хотелось бы мне видеть, как вы его схватите. Я этого не вынесу.

А Дарелл думал о своем: надо пробраться к Кортесам, когда совсем стемнеет, и, пока не вернулись Карлотта с Генералом, самому все осмотреть.

Плежер уткнулась в стену, закрыла лицо руками, согбенная, несчастная, и залилась горькими слезами.

12

Когда Дарелл спускался по лестнице, ему встретились Йенсен и Фрич. С кухни доносился спокойный голос Келза, говорившего с одним из своих людей.

— Они потеряли профессора, — клокотал от ярости Фрич. — Он вошел в испанский кинотеатр в Гарлеме и утек через боковую дверь, наши умники умудрились этого не заметить. И мы не имеем ни малейшего представления, где сейчас Перес.

Дарелл с досады махнул рукой.

— А Генерал?

— Все еще на коктейле с Карлоттой и Хустино.

— Вы уверены?

Фрич и Йенсен переглянулись.

— Полностью будем уверены, — сказал Йенсен, — когда взломаем ворота пригородного особняка и пересчитаем всех по головам, выстроив в линеечку. Дункан исчез. Кабальеро О'Брайн тоже. Все разваливается…

— Я опять повторяю: нужно всех арестовать, — талдычил свое Фрич. Иначе дело не пойдет. У нас ведь есть кое-что на Хустино, да еще показания девчонки. Этого хватит, чтобы задать ему перцу.

— А кроме этого у нас что-нибудь есть? — бесстрастно спросил Дарелл.

— Известие с Пайни Ноб. Сегодня в три часа дня отца девчонки убили ножом в спину.

Как обухом по голове…

— Папашу Кендала?

— Его нашла жена на опушке леса за сараем. Помнишь, где это? Там сейчас находятся двое моих людей. Наверное, Хустино заподозрил, что девушка и старик могут узнать его. Значит, ты был прав, когда увез ее оттуда, — подытожил Фрич.

Они вошли в кухню, и Йенсен сказал:

— Убийца у нас в руках, Сэм, хотя толку мало. Это один из охраны Кортеса, по крайней мере так официально зарегистрирован в документах. К сожалению, никогда больше не заговорит. Застрелился, когда его окружили десантники на Нэшвильской автостраде. Они шли за ним по следам в снегу, он отстреливался, но ни в кого не попал. Последнюю пулю пустил в себя. Без промаха — все мозги в дребезги.

— Итак, мы продолжаем блуждать в потемках, — медленно произнес Дарелл.

— Скажешь девушке об отце?

Дарелл подумал.

— Нет, не сейчас. Достаточно с нее горя. Нужно ее чем-нибудь занять. Если в доме есть продукты, пусть готовит ужин на всех.

— Правильно, — согласился Йенсен.

Фрич не унимался:

— Мы могли бы взять Хустино за задницу, Сэм.

— Это не решит главного вопроса.

— Нужно же что-то делать. Газетчики принюхиваются. Да и Виттингтон запаниковал.

Тогда Дарелл объявил Фричу, что собирается отправиться в дом Кортесов. Основываясь на данных наблюдения, Йенсен подтвердил, что пока там лишь двое слуг. Не исключена возможность, что в генеральских апартаментах попадется что-нибудь ценное, какой-нибудь намек на местонахождение яичек или маршрута перевозки. Если «экскурсия» ничего не даст, то он решит, как поступать дальше. А если наружка сообщит о возвращении Кортесов, предупредить его следует так: Барни Келз наберет номер их телефона и после первого гудка положит трубку.

Через пять минут вниз спустилась Плежер с зареванной физиономией, а Дарелл через черный ход вышел из дома.