Читаем Карибы полностью

Прошли праздники начала года и начались будни. Развернулась полномасштабная подготовка ко Второму Туркестанскому походу. Готовили не только войска, но и новое, засекреченное от всех посторонних оружие и боеприпасы к нему. Полевые пяти дюймовые гаубицы и трехдюймовые пушки, автоматические картечницы, своей конструкцией очень напоминающие митральезу разработанную в миру попаданцев ДеВиттом Клинтоном Фаррингтоном. Орудий изготовили по шесть стволов, автоматических картечниц или сокращенно автокарт, собрали дюжину. Столько же наштамповали минометов и опять традиционного для России калибра в 82-мм. Не отстали от оружейников и боеприпасники, наделавшие, уже на вполне работоспособных линиях, которые при производстве снарядов, мин с патронами, прошли полноценные испытания на надежность и технологичность выпуска продукции. И напоследок преподнесли свой «подарочек» химики, передавшие на боевые испытания своё отравляющее вещество. К счастью для будущего противника не летального воздействия, а раздражающего. По слова Ивлева-старшего, это вещество по своему воздействию на человека походило на известные попаданцам милицейские «сирень» и «черемуха». Проверять на себе утверждения Сергея Глебовича ни кто естественно не захотел. Там где имеется ОВ, должны быть и средства защиты от них. И к гранатам со «слезогонкой», прилагались почти две с половиной сотни противогазов. Обычная резиновая маска, со стеклами очков и банкой фильтра на ней. К газовым гранатам, химики добавили, в качестве бонуса, почти тысячу свето-шумовых их «сестер», улучшенную копию самоделки Ивлева-младшего. Это конечно были не образцы из прошлого-будущего «витязей», но по ушам и глазам они била не слабо. Попавшим, при полевых испытаниях, под их воздействия степнякам, даже на открытой местности, мало не показалось.

К концу апреля подготовка была завершена и 3 мая от пристаней Петрограда отошли почти полтысячи разномастных и разновеликих кораблей, взявших, по выходу из дельты Урала в Каспий, курс к Туркестанскому берегу, на северо-восточную часть Красноводского залива в находящийся в этом месте Балханский залив и уж из него в сам Узбой или Аму-Дарью.

* * *

Не забывало руководство уезда и о скором прибытии «ответки» королевы Елизаветы на их рейд. Письмо, жалоба или ультиматум, должно было прибыть в Москву где-то в июне-июле этого года. И хотя и имеется у Полухина корсарский патент от Ивана IV, однако положить в эту «кашу еще один хороший кусок масла» не помешает. Вот и пошел верхом, налегке, с парой воинов сопровождения и имея в поводу по два заводных коня, к боярину Полуянову в Архангеломихайловск, гонец с грамотой, в которой предписывалось, по прибытию из Порт-Росса рейсового клипера с золотом, серебром и драгоценными камнями английской добычи, не мешкая, под надежной охраной доставить её всю в Москву, в отделения собственного банка. Где и передать груз на сохранение лично управляющему столичного филиала. А там делов-то, задержать наглов и успеть передать государю его долю «малую». Вот и маслице будет.

В преддверии этого события в конце мая ушли в столицу Черный с Воротынским. Прибыв в которую в третьей декаде июня, «витязи» застали прием привезенных английских трофеев в хранилище московского филиала банка. И уже через три дня, опять через царицу, получили аудиенцию у Ивана Васильевича. Перед этим за двое суток перевезли в подвалы государевой казны причитающуюся царю долю, огромную сумму в тридцать миллионов талеров серебром. Истины ради стоить добавить, что не вся сумма была в серебряной монете. Большая её часть состояла из золотых монет, слитков с изделиями из золота, серебря, драгоценных камней и тех же камней россыпью. Пока эти сундуки, сундучки, бочонки и мешки перевезли и рассортировав, уложили на предназначенные им места, прошли выше указанные двое суток, а тут и время аудиенции пришло.