Читаем Карибский сувенир полностью

Страна? Республика? О нет, всего-навсего фирма, торгующая горючим и смазочными материалами. Дела ее, видно, идут в этой африканской республике неплохо, если частный фирменный флаг вознесся в голубое небо выше президентского дворца…

Проходим мимо острова Горе. Черно-красные скалы его отвесной стеной обрушиваются с южной стороны в воду. На вершине — амбразуры бастионов, дальномерные установки, узенькие, зарешеченные окошки тюремных камер.

Дакар. Вот он, красивый современный город с прекрасными зданиями-небоскребами, с благоустроенными улицами, сверкающими витринами громадных магазинов.

Раннее утро. Рядом с нами чуть покачивается, отражаясь в спокойной воде, белый итальянский пароход; дальше — английский танкер с голубой трубой; черный, как трубочист, норвежец и заваленный каким-то грузом по самую рубку, грязный, густо-дымящий длинной трубой греческий пароход, постройки, по-видимому, девятисотых годов.

Солнце только что появилось над бухтой. Его лучи дробятся в воде, отражаются в стенках громадных серебряных баков-хранилищ, установленных на берегу. На баках — коллекция эмблем соперничающих, борющихся друг с другом фирм, поставляющих горючее; желтая раковина фирмы «Шелл», крылатый конь фирмы «Мобил», огненная звезда «Тексако» и все те же две буквы «БП» на зеленом фоне. Больше всего баков с буквами. Как видно, не сдюжить здесь против них ни раковине, ни звезде, ни крылатому коню.

Дакар. Почти на каждом углу раздаются жалобные крики нищих. Слепая женщина с ребенком обращается к прохожим за помощью. Но нет, прохожие скупы и равнодушны к ее просьбам. И редко-редко звякнет в миске брошенная кем-нибудь медная монета. Нищие, безработные. Их еще очень много в этой молодой африканской республике.

Раннее утро. Рядом с нами чуть покачивается, отражаясь в спокойной воде, белый итальянский пароход; дальше — английский танкер с голубой трубой; черный, как трубочист, норвежец и заваленный каким-то грузом по самую рубку, грязный, густо-дымящий длинной трубой греческий пароход, постройки, по-видимому, девятисотых годов.

Солнце только что появилось над бухтой. Его лучи дробятся в воде, отражаются в стенках громадных серебряных баков-хранилищ, установленных на берегу. На баках — коллекция эмблем соперничающих, борющихся друг с другом фирм, поставляющих горючее; желтая раковина фирмы «Шелл», крылатый конь фирмы «Мобил», огненная звезда «Тексако» и все те же две буквы «БП» на зеленом фоне. Больше всего баков с буквами. Как видно, не сдюжить здесь против них ни раковине, ни звезде, ни крылатому коню.

Показался лоцманский катер. Лоцман ловко, как кошка, взбирается на высокий борт танкера с голубой трубой и уводит его в порт. Другой лоцман исчезает в рубке изящного итальянца, третий влезает на грязный борт грека, четвертый поднимается на палубу черного норвежца. Нам лоцмана не хватает. Проводив нетерпеливым взглядом удаляющиеся суда, мы посматриваем на часы: стоянка в порту небольшая и так жаль каждой напрасно потерянной минуты! Уж очень хочется познакомиться с городом поближе, повнимательнее. Хочется подольше побродить по твердой земле.

Медленно тянется время. С каждой минутой солнце набирает силу и все беспощаднее поливает нас раскаленными лучами. Рубашки становятся мокрыми, неприятно прилипают к спине.

Вместе с Валентином Брянцевым мы стоим на верхнем мостике и оглядываем город, столицу молодой африканской республики.

Лишь в 1960 году Сенегал получил самостоятельность. Страна стала свободной, но недавние хозяева — французы еще цепко держатся в своей бывшей колонии.

— Африка… вот она какая! — задумчиво говорит Валентин.

Но вот наконец-то снова показался лоцманский катер. Пожилой плотный мужчина в нейлоновом свитере поднимается по трапу и соскакивает на палубу.

— Город от порта далеко? — спрашиваю я у Коли Хлыстова. (Он в Дакаре был уже раз шесть.)

— Близко. Рукой подать, — кивает он головой куда-то влево. — Вышел из проходной — и сразу главная улица начинается.

— Это хорошо. А вот, помню, в Такоради мы часа полтора до города добирались. На другой день увольняться в город желающих не было.

В это время судно проходит через узкие, ворота бетонных волноломов и поворачивает не влево, откуда до города рукой подать, а в противоположную сторону, направо.

— Неужели на дальние пирсы? — растерянно почесывает подбородок Николай. — Раньше нас туда не загоняли.