Читаем Карибский кризис полностью

Земля медленно ползла под крылом. Самолёт поднялся вверх, в высокое небо над безграничным зеркалом океана. С самолета мир казался не больше, чем хорошо представляемый в воображении глобус. Географические понятия стали волнующей действительностью; расстояния, казавшиеся лишь немного короче дороги до луны, внезапно превратились в быстро преодолеваемые отрезки пути. Кубу сменила Гаити — легендарная Эспаньола Колумба. И только когда кончилась и она, внизу бирюзово запылал океан.

По нему были разбросаны пятна островов, они блестели под нами, словно зеленые драгоценные камни. Белые пляжи окаймляли их. Они были все только с одной — наветренной стороны. Вечный пассат гнал по океану черные морщинки волн. Волны подходили к островам и замирали около них. Там неумолчный грохот прибоя. Столбами взлетает вверх пена. Океан выметывает длинные струи на серые камни. Между острыми каменными мысами — белый песок пляжей.

С подветренной стороны берега островов были черно-зелеными: это — царство мангров. Тут неподвижна вода, полчища крабов снуют между корнями деревьев, и ленивые черепахи, размахивая ластами, плывут над оранжевым, припорошенным илом дном.

Я чуть не свернул шею, заглядывая вниз. Где он, тот берег, на котором мы провели четырнадцать незабываемых дней? Где Мари-Бэль, подарившая мне столько приятных мгновений?!

До свидания, Куба — остров величественных королевских пальм и ярких полей сахарного тростника; земля революции, западающих в душу мелодий и магического очарования; романтический, пленительный уголок, полный тайн и противоречий. До свидания, Мари-Бэль!

Тёмные пятна островов медленно сваливались за горизонт. Самолёт качнул крыльями и стал набирать высоту. Океан уходил вниз. Первыми исчезли ниточки волн, затем померкли белые пенные кружева у берегов и, наконец, стали неразличимы сами берега.

Ровная синяя пустыня простиралась под нами.

Мои мысли обычно складываются мозаикой на высоте нескольких тысяч метров. В перелетах я обдумывал свои дела, придумывал новые бизнес-схемы. В этот раз, однако, ничего, кроме запоздалых сожалений, не приходило в мою голову. Как так получилось, что святой Иосиф так ловко обставил меня? Как произошло то, что я и в мыслях не допускал: сопротивление воле моей? В какие бессонные ночи и слишком просветленные дни я потерял нить своих трезвых раздумий? И куда исчезла моя осторожность? Разве я когда-нибудь доверял всецело даже себе? Почему же так безотчетно не усомнился в искренности заверений Давиденко со товарищи? В какой изменчивый час мои деньги и мои люди перестали на меня работать и моя финансовая машина покатилась в пропасть? Почему, обдумывая сложные ходы жизни, я не предугадал такую чудовищную возможность? Почему не задумывался, ради чего делаются инвестиции? Они делаются ради прибыли, а я уподобился своим бывшим компаньонам: Гордееву, который работал ради работы, по принципу «пофигу война, главное — манёвры»; Штейну, зациклившемуся на построении идеальной структуры. Не нужно быть семи пядей во лбу, не нужно заканчивать университеты, чтобы провести нехитрый аудит и финансовый анализ моего предприятия и увидеть, что наибольшую рентабельность имели проекты, в которые я не внёс ни копейки, либо внёс по минимуму, либо проехался на чужих деньгах. Их немного, но благодаря им я имею то, что имею: моя фирма Совинком (клиентская база наработана Штейном и взята мной в готовом виде); аптека в кардиоцентре (Халанский передал мне её бесплатно вместе с оборудованием и товаром на условиях отсрочки платежа и выдачи ежемесячных комиссионных — условия более чем гуманные, проходимость бешеная, обороты высокие); соучредительство в Экссоне (высокая рентабельность, стабильные заработки, между тем уставный капитал внесён чужими деньгами — я снял со счета оборотные средства, это была предоплата клиентов за товар). Это основные темы. Плюс множество мелких, подтверждающих общую закономерность. Мой талант стричь купоны из воздуха произвёл обильную жатву.

Тогда как все проекты, в которые я инвестировал свои кровные деньги и действовал по учебникам, «как надо правильно строить бизнес» — все они оказывались убыточными. А самым пагубным для моих карманов оказался аптечный проект.

Но откуда моему сознанию быть ясным, если я постоянно на кочерге?! Даже в эти кризисные дни, последние две недели я не просыхал, ежедневно накачиваясь ромом! Мало того, что добровольно забрался в лабиринт, так еще предпринимаю максимум усилий, чтобы навсегда в нём остаться! Я сам воздвиг себе шаткую лестницу — сомнительные предприятия и заранее обреченные финансовые проекты — по которой хотел забраться на вершину жизни… и вот результат. Чем упорнее я искал солнца, тем сильнее оказывалась гроза. И все мои близкие, которые находятся рядом со мной и зависят от меня, должны меня осудить.

Я посмотрел в иллюминатор. За стеклом — облака, клубящийся серый туман, за которым не видно ни океана, ни солнца. Так и всё сделанное мной расползлось в сером тумане.