Читаем Карельский дневник полностью

Рекомендации, данные финским политиком, полностью отразили его профессию — они были чрезвычайно длинными и предельно туманными, однако его было интересно слушать, а его идеи о политическом устройстве были вполне разумными. Чтобы помочь Григорию и Николаю услышать то, что в будущем могло оказаться для них полезным, я постарался, насколько это было возможно, перевести месье Токоя на разговор о финской конституции. Сделать это было несложно, поскольку конституция и ее реформа оказались его любимой темой, в то же время это обсуждение дало нам максимум полезной информации по вопросам практической работы правительства.

Токой гостил у меня уже в течение двух дней, когда из мурманской штаб-квартиры главнокомандующего на мое имя пришла длинная телеграмма, в которой сообщалось, что из Кандалакши «сбежал» финн по фамилии Токой, предположительно направлявшийся в Кемь. В случае, если он окажется в моем округе, я должен был арестовать его и поместить под надежную охрану, так как он чрезвычайно опасный человек.

Этот приказ поставил меня перед неприятной дилеммой. Арест собственного гостя едва ли мог рассматриваться как проявление гостеприимства; с другой стороны, нельзя было игнорировать приказ. Я сообщил в Мурманск, что финн находится под моим надзором, и обещал отправить им подробный отчет. Однако до того, как мой осторожный отчет смог достичь штаб-квартиры, мы получили еще один, на сей раз категорический приказ немедленно поместить финна под строгий арест и доложить об исполнении. На этот раз нам оставалось только подчиниться. Месье Токой был, разумеется, крайне удивлен, когда доктор внезапно настоял на тщательном медосмотре, но его изумление достигло предела, когда его поместили в госпиталь с диагнозом «аппендицит». Без сомнения, с политической точки зрения он уже какое-то время был больным человеком, но сейчас ему, пожалуй, впервые был поставлен диагноз до того, как он в действительности подхватил заболевание. Мы тут же отправили телеграмму в Мурманск, подтвердив выполнение последнего приказа.

Мы навестили нашего пациента в госпитале и принесли с собой еду и напитки для восстановления сил, которые едва ли предусматривались его диетой. В то же время персонал госпиталя создал ему такие комфортные условия, в которых ему давно не доводилось жить. Через две недели он вернулся из Кеми в Кандалакшу с самыми приятными впечатлениями о нашем гостеприимстве.

Мурманск больше не вспоминал об этом деле, скорее всего, потому что в своем подробном докладе я уделил особое внимание своему присутствию на всех встречах между карелами и «опасным» финном, благодаря чему из первых рук мог получить информацию о всем происходящем. Аналогичные встречи произошли бы в любом случае, только без нашего знания или участия, и их результаты, скорее всего, были бы совершенно иными. Через некоторое время генерал Мейнард намекнул мне, что я играл с огнем. Возможно, он был прав, но я не могу не думать, что все мы занимались этим, хотя, возможно, не все осознавали этот факт.

Примерно через шесть недель после описываемых событий из официальных русских источников поступила секретная информация. Она в зловещих подробностях представила совещание карелов в Кеми, организованное для подготовки массовой резни всех британцев на севере России. Планы «бунта» описывались с такими подробностями, что этот подвиг воображения мог бы вполне заслужить мое уважение гениальностью его авторов, если бы не удивительное сходство с недавним заговором, из-за которого я был вынужден поспешно покинуть Лусалму.

Я дал карелам свой совет по поводу их планов на будущее и попросил как следует обдумать его, прежде чем предпринять какие-либо действия, которые могли бы использоваться их врагами в своей пропаганде. Они пообещали так и поступить. Наши офицеры находились в постоянном контакте с их солдатами и смогли подтвердить мою уверенность в отсутствии среди них какого-либо беспокойства или даже малейшего проявления недовольства. Они были все время чем-то заняты. По вечерам их свободное время занимал наш новый ансамбль балалаек и мандолин, а днем было дежурство на различных постах в городе и на станции, занятия с пулеметом Льюиса или лыжная подготовка.