Читаем Кардинал Ришелье полностью

29 октября Ришелье верхом, в сутане и доспехах торжественно въехал в город в авангарде королевской армии. Из 28-тысячного населения до капитуляции дожило немногим более 5 тысяч человек. К полному изумлению победителей, оказалось, что городские стены защищало всего полторы тысячи человек — все, кто был способен держать оружие в руках. Открывшаяся взору картина произвела на Ришелье глубокое впечатление, о чем он рассказывает в «Мемуарах»: «Город заполнен трупами — они лежат на площадях, на улицах, в общественных местах и в домах. Оставшиеся в живых до такой степени слабы, что не в состоянии хоронить умерших… Покойники настолько иссушены голодом, что их трупы даже не разлагались, а ссыхались, и только по этой причине в городе не вспыхнула эпидемия».

Кардинал распорядился к приезду короля очистить город от трупов и завалов, образовавшихся в результате многомесячных обстрелов. 1 ноября 1628 г. Людовик XIII прибывает в поверженную Ларошель. В тот же день кардинал Ришелье служит благодарственную мессу в протестантском соборе Св. Маргариты, наскоро переоборудованном под католический.

Сдача Ларошели не сопровождалась ни грабежами, ни насилием. Это в значительной степени было результатом усилий Ришелье и святой братии отца Жозефа, неустанно призывавших к прощению раскаявшихся в своем неповиновении грешников. Впрочем, ужасающая картина поверженной Ларошели сама по себе способна была остановить мародеров. Король во всеуслышание подтвердил, что протестанты Ларошели могут свободно исповедовать свою религию, и объявил о прощении всех заблудших и презревших долг свой. По совету Ришелье Людовик XIII приказал доставить хлеб для населения города. Милосердие, по убеждению кардинала, — не менее действенный инструмент власти, чем устрашение.

Никто из защитников города не был предан суду или наказан. Только Жана Гитона и пятерых наиболее непримиримых членов муниципалитета выслали за пределы города. Перед отъездом Гитона принял кардинал, который поинтересовался у вождя мятежников, что он теперь думает о короле Франции и короле Англии. «Я думаю, — с достоинством ответил ярый гугенот, — лучше иметь господином короля, который сумел взять Ларошель, чем короля, не сумевшего ее защитить». Но даже в отношении Гитона, сосланного в Тонне-Бутон, Людовик XIII и Ришелье проявили снисхождение: ему было разрешено изредка приезжать в свой родной город. В 1636 году Гитон станет офицером королевского флота и примет активное участие в войне с Испанией. В 1638 году отличится в морском сражении у берегов Басконии и мирно завершит свои дни в Ларошели в возрасте 69 лет, пережив Ришелье и Людовика XIII на 12 лет.

В Ларошели был восстановлен католический культ, запрещенный гугенотами. Людовик XIII предложил отцу Жозефу занять там епископскую кафедру в благодарность за выдающиеся заслуги в достижении победы, однако капуцин вежливо отказался от оказанной ему высокой чести. Епископской митре он предпочитает грубую рясу «серого кардинала» при Ришелье — своем господине и соратнике.

Король ликвидировал прежние органы городского самоуправления, подчинив Ларошель принятому во всем королевстве административному управлению. Все городские укрепления со стороны суши — башни и стены — были разрушены, оставлены лишь те, которые защищали город с моря. По указанию Ришелье началась реконструкция порта Ларошели. Все замки и укрепления в окрестностях Ларошели Ришелье приказал срыть, чтобы их уже никогда не использовали в качестве опорных пунктов для нового мятежа. Здесь, как, может быть, нигде в другом месте, Ришелье особенно старался вырвать корни политической оппозиции, искоренить самый дух ее.

Победа над Ларошелью потребовала от правительства огромного напряжения сил и немалых средств. По данным современного французского историка Виктора Тапье, общая сумма расходов, связанных с осадой Ларошели, составила примерно 40 миллионов ливров, что в два с половиной раза превышало ежегодный доход королевства. Успех;, в немалой степени способствовала разобщенность в действиях ларошельцев и их единоверцев на юге, что позволило Ришелье поочередно разбить сначала одних, а затем и других.

* * *

Ларошель пала, но оставался еще Лангедок, где армия Конде вела изнурительную и, главное, безуспешную кампанию. Конде с самого начала допустил стратегический просчет: рассредоточил свои незначительные силы по всей провинции, одновременно осадив несколько гугенотских крепостей. Его армия утратила подвижность, в то время как летучие отряды Роана громили тылы Конде, нанося ощутимый ущерб. Кампания в Лангедоке приняла затяжной характер.