Читаем Кардинал Ришелье полностью

Знакомство с епархией открыло картину разложения духовенства. Со стороны энергичного епископа последовали незамедлительные действия. Он вводит штрафы для нерадивых аббатов и кюре в размере от 10 до 120 ливров за игру в карты и другие азартные игры, а также за занятие торговлей. Под угрозой отлучения от церкви требует от них неукоснительного соблюдения постов и церковных праздников (50 праздников в году). Во время церковных служб все харчевни и лавки должны быть закрыты. Каждое воскресенье сельские кюре обязаны присутствовать на занятиях по Катехшису, проводимых монахами-доминиканцами.

Ришелье положил конец укоренившейся практике назначения кюре по указаниям или советам влиятельных лиц. Отныне все кюре в его епархии будут проходить конкурсный отбор. Не прошедшие эту своеобразную «переаттестацию» немедленно отстраняются от своих обязанностей. Ощущая острый дефицит подготовленных кадров, епископ Люсонский задумал открыть в своей епархии духовную семинарию. Уже в 1609 году он приобрел на собственные средства дом недалеко от кафедрального собора, а спустя два или три года при содействии кардинала де Берюля открыл там духовную семинарию, пригласив в качестве преподавателей отцов-ораторианцев, известных своими познаниями в области теологии, философии и естественных наук. Любопытно, что Ришелье отверг услуги иезуитов, так как всегда сдержанно относился к этому ордену, не без основания считая его прямой агентурой Рима. Епископ уделял много внимания своему детищу. Он часто присутствовал на занятиях и даже лично руководил ими.

За время длительного отсутствия епископа в епархии заметно возросло влияние протестантизма. Ришелье повел решительную борьбу с этим учением, широко пропагандируемым энергичными пасторами, не ущемляя, впрочем, политических и гражданских прав гугенотов.

Уже первый год пребывания на посту епископа Люсонского показал всем, что Ришелье принадлежал к числу ревностных князей церкви. Для того чтобы понять характер и значение его деятельности в Пуату, следует хотя бы в самых общих чертах сказать о роли религии в начале XVII века.

За редким исключением немногих просвещенных скептиков, большинство людей той эпохи — католиков и протестантов — были глубоко и искренне верующими. Религия играла важную роль в повседневной жизни человека. Ее слуги обеспечивали духовное воспитание паствы, чаще всего являлись единственным источником информации, особенно для сельских жителей. Церковь обеспечивала все начальное образование в стране; среднее образование находилось в руках монашеских орденов: иезуиты обучали мальчиков и подростков; воспитание девушек было отдано женскому монашескому ордену Св. Урсулы, начавшему основывать свои монастыри во Франции с конца XVI века. Система высшего образования — университеты — также была самым тесным образом связана с церковью.

Церковь была крупнейшим земельным собственником. Можно с полным основанием говорить о ее более чем важной роли в экономической и политической жизни Франции начала XVII века. Характерно, что многие крупные проблемы и конфликты того времени часто приобретали религиозную окраску. Достаточно вспомнить религиозные воины во Франции второй половины XVI века или Тридцатилетнюю войну (1618–1648), о которой еще будет сказано. Как государство, так и отдельный человек должны были четко определить свою религиозно-политическую принадлежность. XVI век породил максиму «Cijus regio, ejus religio»[6]. Веровать считалось гражданским долгом. Никто не мог быть в стороне.

Можно ли удивляться, что служители церкви играли в политике первостепенную роль, возглавляя Королевский совет. Канцлер-кардинал Дюпра, кардиналы де Турнон, Рено де Бон, д'Осса, кардинал Лотарингский и кардинал дю Перрон — все эти люди имели столь же сильное политическое влияние, сколь и духовное.

Молодые честолюбивые люди, не принадлежавшие к крупной земельной аристократии, чаще всего выбирали духовную карьеру с политическим прицелом. Они настойчиво стремились к кардинальской мантии.

Ришелье принадлежал как раз к этим честолюбцам. У него был свой идеал — кардинал дю Перрон, человек более чем заурядных способностей, сделавший головокружительную карьеру — от безвестного богослова до одного из столпов монархии Генриха IV. Молодой епископ откровенно восхищался и подражал великому капеллану Франции. Именно дю Перрон ввел вернувшегося из Рима Ришелье в круг придворных священников. Он же рекомендовал Ришелье для отправления пасхальной службы в присутствии короля. После отъезда епископа в Люсон кардинал дю Перрон не забывал своего протеже и часто ставил в пример другим князьям церкви, превосходившим 23-летнего Ришелье по возрасту и опыту.