Читаем Каратель полностью

Проинструктировав и отпустив Райерсона, Ахмет по молчанию мужиков, провожающих угрюмыми взглядами хозяйку, сразу почувствовал, что вот теперь – все. Общий косяк сделал из Сереги и его семейников не кодло чужих, временно согнанных судьбою людей, а именно что семейку, с этой минуты имеющую позади и общую победу, и общий позор. За этот косяк они теперь будут отвечать всю жизнь. Потому что это косяк особый, его никто никогда не предъявит… «Сами себе только… – безразлично думал Ахмет. – А, я че, я не в претензии. Будете теперь Сережке по жизни отдавать…»

Мужики быстро и зло собрались, и в движениях этого многорукого существа, которым стали семейники, явно проступало жажда скорейшего боя – бой заглушит и смягчит стыд, размазанный по душе. Ахмета так никто ни о чем не спросил. Народ старался показать движухой: «Да. Обосрались. Так уж вышло… Ниче. Искупим. Ща только до этих доберемся – и искупим. Так искупим, что мало не покажется…»

Стараясь не мешаться при сборах, Ахмет отошел и присел на завалину домика и сидел, прикрыв глаз, пока его не окликнул молодой Хозяин. Пропустив тащивших пулеметы мужиков, он пристроился в хвост возглавляемой Сережиком колонны, тяжко пыхтящей по прямому следу ушедшего налегке Райерсона.

Поднимающуюся к себе Анну окружила испуганная толпа. Каждый орал что-то свое, лица людей были перекошены, но в целом обстановка пока что оставалась нормальной. Да, на грани – но еще по эту сторону грани между хаосом и порядком. Однако Анна видела, чувствовала всей кожей – это ненадолго, в глазах людей слишком много страха, и очень скоро они не смогут удерживать его. Скоро они сорвутся с нарезки – сначала кто-то один, а за ним уже все. И тогда будет то, о чем говорил Грин.

Эффект от выбитой из-под ног почвы, накрывший потерявших деньги людей, наложился на стойкое чувство брошенности. От такого люди обычно слетают с катушек, это правда. Долго ли, коротко, но конец всегда один – хаос. Если на руках у людей в такие моменты оказывается оружие, то хаос быстро перестает быть простым и становится кровавым.

«…Слава Богу, что на свете есть Грин… Ну вот что, что бы я сейчас делала?! – передернулась Анна, представив, как пыталась бы удержать стремительно расползающуюся ситуацию. – Металась бы, как кошка на пожаре, вот что…»

Умудряясь с уверенным видом выкрикивать что-то, как ей казалось, успокаивающее, Аня пробралась к дверям кабинета и скользнула в его тихую прохладу, упираясь в дверь спиной, но кто-то все равно проталкивался в щель, корчась и шипя от натуги. Когда дверь захлопнулась, срезав остроту шума, Аня с облегчением обнаружила, что втиснуться вслед за ней смог только начальник военной полиции, как-то прорвавшийся сквозь галдящую за дверями толпу.

Шлепнувшись в кресло, тучный ирландец сразу потянулся за салфеткой и принялся обтирать жалобную гримасу. Аня попыталась вдолбить ему необходимость собрать весь личный состав в кучу, но Ширc почти не слушал ее – ему наконец-то стало поспокойней, ведь нашелся начальник постарше, которому можно вывалить все свои горести.

– …смотрите, Ширс, люди сейчас напуганы. Им надо дать понять, что контроль не потерян, что надо держаться вместе и не паниковать.

– И как вы этого добьетесь, хотел бы я знать? Да тут все словно с цепи сорвались! Пока вы ездили, вы знаете, что тут устроили охранники Pipeline Watch? Пытались влезть в вертолет, пришедший за этими фрогами из Framatom! – причитал Шире, словно не ничего слыша.

– И что? – повелась на ненужное Аня, сломленная слезливым напором.

– Как «что»! Фрогз, ублюдки, начали стрелять – представляете?!

– По людям? – машинально удивилась Аня, прислушиваясь к удаляющемуся от ее дверей галдежу: видимо, людской кисель нашел себе новую точку кристаллизации.

– Слава Богу, нет, поверх голов. Но сам факт – вы можете себе это представить? Кто они такие, в конце концов, эти фроги, чтоб стрелять в американских граждан?!

– А чем занимались вы с вашими эмпи? И где Райерсон, почему он не обеспечивает порядок?

– Мои парни едва обеспечивают бары и административное здание! В смысле, этажи! А эти разъевшиеся морды, наши хваленые марине, только и знают, что сидят в своей fucking караулке и твердят, что все вопросы к их Грину, a fucking Грин уехал с вами! И fucking Райерсон где-то шляется, совсем забил на службу, черт бы его побра…

– Отлишно. Поподробнее в этом меште, миштер Ширс, – холодно процедил Райерсон, без стука входя в кабинет Ани и останавливаясь рядом с креслом начальника МР, начавшего растерянно подыматься.

Аня заметила, до чего же толстяк боится мрачного аэнбэшника.

– Райерсон, что с вами? – охнула Аня, заметив состояние его физиономии… Господи, кто ж его так? Ни одного переднего зуба… И руку где-то повредить успел…

– Я… – открыл было трясущийся рот МР, но Райерсон каким-то хитрым движением ткнул его в район пухлой талии, и толстяк мокрой тряпкой стек обратно в кресло, задыхаясь и выпучив глаза.

– Так, Райерсон! Давайте обойдемся без насилия, О’кей?