Читаем Каратель полностью

– Fuel store за Хохлом, там к нему еще один наш подтянется, с ними человек десять будет. Так что за эти объекты расслабься. Все, кто под нами остался, отработают на задачу. Я буду с вами, постоянно. Во избежание всяких разных случайностей. Нам случайности ни к чему, согласна?

– Да не вопрос, Герась. Я никого кидать не собираюсь.

– Как сказала, «Герась»? Ты это, давай-ка без панибратства с личным составом. Целая, понимаешь, «и. о.», а простого прайвита Герасей обзывает. Еще иди Хохла «Хохлом» назови. Это я им «Герася», а тебе… – отозвался Старший – …хотя ладно. Так, короче.

– Ну что, решил, как отзываться? – съехидничала Аня. – А с мелочами потом разберемся?

– Быстрая, ишь ты. И с мелочами разберемся, угадала. Короче, слушай, с динкорповскими тебе не о чем договариваться не надо. Туда даже не суйтесь, а то там с тобой быстро договорятся, хе-хе, на субботничек для личного состава. А Ромео твой там стопудово пулю схавает. Это у нас тут калям-балям, а там албанцы-хорванцы ни с тобой, ни с ним базарить долго не станут. Ты давай-ка спроси своего Ромео, куда он собирается своих девать. Там у него взвод. Мне интересно – где он будет, когда мы заправимся.

– Я уже отдал приказ расставлять их по углам внешки. На базе останется только караул и спящая смена. Плюс связисты. Остальные уже сейчас выдвигаются на углы периметра и будут сидеть в лесу все это время, – перевела Анна иринисам, заметив, как удовлетворенно переглянулись мистер Синяк На Полморды с мистером Хохляцкий Акцент.

– Хираусья, а ты динкорповских не опасаешься?

– Не придут ли они к точно таким же выводам и неначнут действовать аналогично? – спросил Грин, и Аня начала переводить, но Старший прервал ее:

– Да не трудись, Аня, разбираю я по-ихнему. Сам ты херасья, морда нерусская… – хмыкнул Старший, перейдя на вполне уверенный америкен инглиш. – Нет, не опасаюсь. Уж поверь, полвзвода албанцев найдут чем заняться, пока с них службу не спрашивают. Плюс я им сейчас человечка зашлю, долг отдать. Денег, правда, у меня нет; а вот драгсом могу. Им на радостях не до нас станет… Раяссалу! – гаркнул русский, и в модуль вбежал давешний эстонец с разбитым лицом.

Русский склонился, накрыв рукой Desert Eagle, и зазвенел под столом дверцей сейфа. Вытащил сверток в пластиковом грипере, бросил на стол.

– Сюда слушай. Пойдешь в Динкорп, только в расположение там, смотри, не заходи. Подойдешь с наружной стороны к белому модулю и позовешь под окном, постучи, если не услышат. Вызовешь Ибру, Ибрагима, это типа старшего у них. Отдашь пакет. От меня, скажи. Ибра этот спросит, че мы тут делаем, – скажи, мол, бухаем, спьяну чухну хуярим, тебе вон наваляли. Если не спросит, все равно скажи. Понял? Бегом. – Проводив глазами эстонца, Старший продолжил: – Хохол. Береза. Что делать – знаете. Давайте, мужики. Чтоб до подхода этих ни одна блядь ни капли не слила. Я пока с этими покатаюсь. Хохол, слышь? Коробок этот отверни, – русский пнул под столом сейф, звякнула дверца, – в машину кинь, пусть с тобой пока побудет.

– Купы-ы-ыла мамо коныка, а ко-о-онык без ногы-ы-ы…

Рассвет уже совсем на подходе; болезненно-желтые разводы на востоке превратили черное в серое. В этой мутной полумгле видно едва ли не хуже, чем ночью, и люди, бредущие меж холмов, покрытых сухим осыпающимся снегом, оступаются и проваливаются все чаще. В некоторых снежных курганах угадываются квадраты и прямоугольники – видимо, здесь когда-то стояли то ли дома, то ли гаражи, то ли еще какие результаты человеческой деятельности, но сейчас все это до неузнаваемости искажено толстым слоем скрипучего снега, с наветренной стороны препятствий достигающего двухметровой толщины.

– Купы-ы-ыла мамо коныка, а ко-о-онык без нохы-ы-ы… Правее прими, чучело. Там по самы яйцы, не видишь, что ли…

Эдгар шел уже не из последних сил, они кончились еще вчера, когда раздолбавшие колонну местные, навьючив их с Мартином неподъемной кучей трофеев, всю дорогу гнали на пинках по глубокому снегу. События, последовавшие за этим, разум старательно прятал по самым отдаленным уголкам мозга – разум берег себя, понимая, что не выдержит даже мельком брошенного взгляда на кадры этой ночи, зачем-то сохраненные безжалостной памятью.

Кое-как переставляя вареные макаронины ног, он с трудом, как сквозь толстую стену, разбирал команды шагающего позади существа. После ночи в теплоузле считать это человеком Эдгар не мог – и был, честно говоря, не слишком далек от истины.

– Купы-ы-ыла мамо коныка, а ко-о-онык без ногы-ы-ы… – в очередной раз хрипло провыло существо за его спиной, и Эдгар привычно содрогнулся всем телом. Пленный держался за эту периодически звучащую за спиной фразу, как за единственную связь с растаявшей за ночь реальностью, но спазм от хриплого воя всякий раз скручивал внутренности и отпускал лишь через несколько шагов.

– Э. Подымайся уже. Цыгель-цыгель.