Читаем Каратель полностью

Каратель двинулся к дому. Он видел, как упал Ашот, видел, как упал Николай. Оба лежали без движения… Каратель не знал, как их зовут, но это не имело никакого значения. Охранники в данной ситуации были всего лишь препятствием на пути к главной цели – Стрельцову. В этом отношении они в глазах карателя ничем не отличались от доберманов.

Каратель двигался к дому, «качая маятник», контролируя окна – темные, опасные – и два неподвижных тела на земле. В любой момент он ожидал выстрела из окна, со стороны охранников или сзади, из флигеля.

Он быстро пересек метров пятнадцать открытого пространства, укрылся за домом и перевел дух.

Смирнов видел, как «убили» Николая, и сильно занервничал. Он не понимал, что происходит… сколько орудует террористов и чего от них теперь ждать. Он отправил наверх, на второй этаж, Стрельцова, забаррикадировал входную дверь тяжелым трюмо, но это не успокаивало. Помимо двери есть еще шестнадцать окон первого этажа – большущие, без решеток. Их чем забаррикадируешь?

Смирнов отступил на лестницу, ведущую на второй этаж, – отсюда он мог худо-бедно контролировать первый этаж и не опасался нападения с тыла.

Во флигеле сидели на одной кровати, обнявшись, две горничные. Им было очень страшно… Водитель, садовник и повар шепотом спорили на крыльце. Повар говорил, что нужно идти на помощь охране. Садовник и водитель отвечали: ты что – ох…уел? Убьют, убьют нас чечены.

Жанна Стрельцова сидела, обхватив руками колени, на огромном сексодроме и мелко дрожала. Лицо без косметики было страшненьким.

Илья Семенович Стрельцов стоял посреди спальни. В руке он держал шикарную «беретту» с гравировкой, позолотой и слоновой костью на рукоятке – подарок Гаврюшенко.

Николай Прошкин, превозмогая боль, сдерживая стон, полз по траве к своему пистолету.

В пятидесяти метрах от стены поместья дремал последний «танк» с гранатой «Ф-1» на «броне».

В «Гусином гнезде» четверо ментов грузились в УАЗ.

Каратель отдыхал… На отдых он отвел себе целых двадцать секунд. Двадцать секунд в условиях реального боя – это не так уж мало. От тяжелой духоты июльской ночи, помноженной на напряжение огневого контакта, тело покрывалось липким потом, а сердце бухало. Остро пах пропитанный собачьей кровью камуфляж. Ствол АПС пах сгоревшим порохом… обычный парфюм войны.

Каратель вытащил левой рукой из кармана гранату, выдернул чеку и медленно двинулся, огибая здание против часовой стрелки. Он понятия не имел о внутренней планировке дома и решил штурмовать дом через дверь – нагло и агрессивно… Дверь, конечно, заперта изнутри, но сама по себе – тьфу, деревяшка с остеклением в верхней части – и «фенька» запросто ее откроет.

Он шел вдоль стены, пригибаясь под окнами и «перешагивая» через маленькие подвальные окошки… все как учили. Он грамотно, в нижнем уровне, обогнул угол дома…

Повар, которого все в поместье звали не иначе как Василь Василич, сказал: сосунки, – вырвал у водителя «моссберг» и осторожно пошел вперед, к дому.

От боли в пробитой ноге Николай Прошкин стискивал зубы. Он дотянулся до пистолета и взял его в руку. Он отлично понимал, что уже не боец, но продолжал ползти вперед, к дому.

Каратель повернул за угол и оказался перед ярко освещенным фасадом с вымощенной площадкой, шезлонгами и кадками с цветами, он внимательно осмотрелся и приготовился к броску. До двери было метров шесть.

Василь Василич увидел человека в камуфляже, с лицом, закрытым темной маской… Вот он! Вот он, сука! Василь Василич передернул цевье и вскинул ружье.

Таранов услышал характерный звук оружейного механизма, упал… Бах! – грохнул выстрел. Картечь хлестанула по спине, защищенной бронежилетом и по шее – не защищенной. Свинцовый шарик диаметром шесть миллиметров вырвал кусок мяса, пронзил болью. Таранов рванулся вперед, изогнулся угрем и послал три пути наугад в сторону стрелка. Все они прошли мимо, но заставили повара залечь. Таранов укрылся за кадкой с драценой, снял самодельную маску и приподнял ее левой рукой над краем кадки. Б-бах! – грохнул выстрел, маску сильно рвануло, от кадки полетели щепки. Каратель выстрелил на вспышку, и храбрый повар получил пулю в голову. Веерообразные кроны драцены мелко дрожали.

Несколько секунд Иван лежал за кадкой… Он отдавал себе отчет, что остался жив только чудом. Что пройди картечина на ладонь правее – и все!

Шея болела так, что шевелить головой было тяжело, почти невозможно. Таранов откатился к стене, сел на корточки. До двери было всего три метра. Он быстро преодолел это расстояние, ударил рукояткой пистолета по узорчатому стеклу в филенке… Стекло разбилось и осыпалось вниз с веселым хрустальным перезвоном. Иван аккуратно опустил в квадратную дырку, обрамленную хищными осколками, гранату, отпрыгнул в сторону и присел… Шея горела, по спине текла кровь.