Спустя несколько минут старик и Лавров поднялись с крыльца и двинулись к озеру. За ними устремилась собака, но дед цыкнул на нее, и собака вернулась к дому. Слабо затарахтел мотор, лодка заложила широкий круг и, набирая скорость, пошла к противоположному берегу.

Мнения разделились. Танцор настаивал на том, что в первую очередь надо захватить хутор. Это совсем просто – нет там никого, кроме старухи и собаки. Танцора в первую очередь интересовала «девятка» Сивого. Груз, был уверен он, в машине.

Лидер доказывал, что груз никуда не денется. В первую очередь нужно нейтрализовать Таранова и Лаврова.

Каждый отстаивал свои приоритеты, и, разумеется, прийти к общему знаменателю они не могли.

– Ты что, – сказал Шахов, – еще не понял, насколько опасен твой Пивовар?

– Во-первых, не мой, а твой, – почти весело ответил Танцор. – Во-вторых, гражданин Шахов, я это понял очень хорошо. У меня к Пивовару свой счет есть. И я с него по счету получу. Сполна получу, но сейчас мы займемся тачкой. Все, Игорь Палыч, окончена дискуссия. Парадом нынче командую я.

Чука застрелили из пистолета с глушителем. Пес упал как подкошенный, несколько раз дернул лапами и замер, вытянувшись. Куры равнодушно ходили мимо. А старуха была в доме и вообще ничего не видела… Танцор и Шнобель первыми вошли в гараж. Танцор заглянул в салон – пусто. Открыл багажник – пусто!

Лавров и Таранов обнялись. С одной стороны на них смотрела Светлана, с другой – дядя Саша… Крутил хвостом Гек. Дядя Саша отвернулся и вытер слезу. Он сына вспомнил. Вспомнил, как шестнадцать лет назад они – Олег, Иван, Валька и друг Таранова, которого все преувеличенно-почтительно называли Вячеслав Германович, – играли на этом самом берегу в футбол. Они были молодые, азартные и хмельные… Олега убили в Африке спустя год… А Вячеслава Германовича Мордвинова – меньше года назад здесь, в Петербурге.

…Из тех четверых, что играли в футбол на берегу, осталось двое. И они уже не те, что шестнадцать лет назад. Они не смеются. Они – седые сорокалетние мужики – стоят, упершись лбами, и молчат. Дядя Саша вытер слезу и закурил. Закашлялся, а ветер потащил над водой горький запах «Примы»… И вдруг… вдруг пронзительно завыл Гек. Страшно он завыл, тоскливо, нехорошо. Пес стоял у кромки воды, смотрел на противоположный берег и выл… Они с Чуком были из одного помета.

– Что это, отец, с ним? – спросил Иван.

– Что-то, понимаешь, не ладно, – ответил дядя Саша. – Не со старухой ли худо? С утра, понимаешь, на сердце жаловалась.

– Что с сердцем? – спросил Лавров.

– Болит сердце… мы по врачам-то не ходим. Она поест таблеток – глядишь, и полегчает. С утра вот нынче жаловалась.

А Гек выл… выл и смотрел на хозяина тоскливо и безнадежно.

– Ну, вы тут отдыхайте, – сказал дядя Саша, – а мне ужхочешь-не хочешь придется вернуться обратно.

– Я с вами, дядя Саша, – сказал Лавров.

– Зачем, Валентин? Ты отдыхай.

– Извините, дядя Саша, но я все-таки врач, – Лавров шагнул в лодку.

Танцор решительно вошел в дом. Старуха обернулась.

– Здравствуйте, бабушка, – вежливо произнес Танцор.

– Здравствуйте, – ответила тетя Рая. Ее удивило то, что незнакомец вошел в дом, а Чук никак на это не прореагировал… или он с батькой уплыл? Нет! Точно помню – нет, остался Чук… что же случилось-то?

– Я, бабушка, друга ищу.

– Какого друга?

– Ивана… Таранова Ивана. Мне Валька Лавров сказал, что здесь, мол, Ванька-то, – нагло врал Танцор. Он понимал, что его ложь примитивна и очевидна, но действовал по принципу: а вдруг проскочит? Вдруг поведется бабка деревенская? – Как он – Иван-то? Где сам?

Тетя Рая сделала шаг назад и вдруг увидела в окно труп Чука… она сделала еще шаг и взяла в руки кочергу. Танцор ухмыльнулся:

– Ну ты, старая, даешь. Как же ты гостей встречаешь?

– Уходи. Уходи отсюда по-хорошему, – сказала тетя Рая. Танцор начал приближаться. Тетя Рая неловко замахнулась кочергой.

– Танцор, – крикнул с улицы Шнобель, – моторка возвращается.

Глава 5

НЕПРЕКЛОННАЯ АГРЕССИВНОСТЬ АТАКУЮЩЕГО-2

– Танцор, – крикнул с улицы Шнобель, – моторка возвращается!

– Дед один? – спросил Танцор. – Или везет кого?

– Не видать, далеко она еще.

– Бинокль возьми, дура, – сказал Танцор и легко вырвал у старухи кочергу. Погрозил пальцем: не шали!

– Не, – закричал Шнобель с крыльца, – вместе с лепилой.

Что это, – подумал Танцор, – врачишка так быстро обратно? Странно… Танцор подошел кдвери и сказал:

– Собаку уберите, чтобы на вид уне валялась, и рассредоточьтесь сами. Не курить и не шуметь.

Шнобель за ноги уволок тело Чука за поленницу. Рэмбо – личный охранник Козыря – притрусил кровавую лужицу сеном.

Лодка была еще метрах в шести от берега, а Гек мощной пружиной взвился с носа. Пролетел несколько метров, упал в воду, вздымая брызги, длинными прыжками помчался к дому.

– Ой, не ладно, – сказал дядя Саша. Валентин спрыгнул на берег. Было какое-то пакостное чувство… Гек остановился как вкопанный возле того места, где погиб Чук. Шерсть у пса вздыбилась, и он зарычал – низко, глухо, злобно… ощерил крупные белые клыки. И – стрелой бросился к поленнице.