Поэтому, когда вечером, достаточно неожиданно, раздался звонок от сына, он внутренне сжался. Сын звонил неспроста. И ладно бы дело касалось денег. Сын сообщал, что в Швеции, где почему-то традиционно оседала в эмиграции оппозиция из республики, опять зашевелились оппоненты Вершителя. Сюда просочились слухи о якобы проводящейся тотальной спецоперации против внутренней оппозиции. На проведенной накануне пресс-конференции лидеры эмиграции сообщили, что в республике вспыхнуло вооруженное восстание, которое теперь буквально захлебывается в собственной крови.
Вершитель лег спать в плохом настроении. Завтра сын должен был организовать в Париже контракцию — собрать собственную пресс-конференцию, на которой следовало обнародовать информацию об истинном положении дел, то есть о проводящейся операции против наркомафии. Словом, отпор будет достойный. Но сука-Европа всегда почему-то больше верит всяким отщепенцам… Мда!.. не очень-то приятно оправдываться в том, чего и близко-то нет. Скрывая при этом истинное положение дел. Можно предположить, что в понедельник с утра в МИД посыплются просьбы мировых СМИ об аккредитации своих журналистов в республике, а также о выезде оных в предполагаемый район событий.
"Может, рассказать им все, как есть?! Чтобы отстали. Глядишь, кто-нибудь выделит деньги на ликвидацию очага эпидемии… Нет! Нельзя!.. — с сожалением подумал Вершитель. — Слишком много последствий повлечет за собой этот шаг. Ладно. Утро вечера мудренее. Что-нибудь придумаем, — и уснул.
* * *
Утро понедельника началось неожиданно бурно и весело. Около семи часов несколько радиолюбителей в разных странах зафиксировали в эфире ранее неизвестного корреспондента. Он был краток и вышел в эфир только раз. В дальнейшем радиолюбители обнаруживали в этом диапазоне радиочастот только характерные шумы, которые легко идентифицировались любителями постарше, как работа специальной "глушилки". Но первое радиообращение было принято. Вот что оно гласило: "Мы обращаемся ко всем, кто может нас услышать. В Ущелье Карадаг на севере Республики Оркистан началась эпидемия неизвестной смертельной болезни. Власти установили вокруг Ущелья карантин. Любой пожелавший покинуть Ущелье и пересечь линию карантина уничтожается. В то же время нам никто не стремится помочь. Нас обрекли на смерть".
В МИД посыпались запросы, а также просьбы о предоставлении аккредитации. На все запросы были даны исчерпывающие разъяснения. Аккредитация всем желающим была предоставлена. Но представителей иностранных СМИ в район Ущелья однозначно не пустили, объявив его закрытой зоной.
— Да. Там проводится широкомасштабная полицейская операция против оборота наркотиков, в ходе которой возможны различные инциденты. А по итогам операции будет проведена пресс-конференция, Однако, МИД пока затрудняется назвать точные сроки окончания спецоперации.
— Да. О неком радиообращении мы знаем из сообщений иностранных средств массовой информации. Считаем, что имеет место очень неуклюжая провокация со стороны производителей и распространителей наркотиков, против которых сейчас в республике развернулась активная бескомпромиссная борьба.
* * *
На очередном совещании с силовиками Вершитель высказал пожелание, чтобы район эпидемии был более надежно изолирован, и в случае необходимости были приняты более активные меры по подавлению эпидемии.
Его слова нашли отклик. К вечеру была обнародована нота МИДа по поводу радиообращения. В ней сообщалось, что неизвестный радиохулиган выявлен, задержан и уже дал признательные показания и более того уже раскаялся в содеяном. Впрочем, не исключено, что радиообращение было инициировано и профинансировано наркомафией, стремящейся в условиях проводящейся операции против нее, создать в Ущелье обстановку хаоса и неразберихи. Эта выходка смыкается с попытками некоторых отщепенцев, находящихся ныне в эмиграции, и пытающихся выставить события, происходящие в Ущелье, как вооруженное восстание населения, недовольного политикой властей республики. Это великолепно характеризует некоторых деятелей оппозиции, как преступных элементов, находящихся на содержании у наркомафии."
* * *