Читаем Карамельные дюны полностью

Художественная лавка представляла собой полуподвал в центре города, где кроме инструментов для создания картин продавались готовые шедевры местных художников. Перебрав кучу баночек и тюбиков с краской и доведя до белого каления продавца поиском кистей подходящей пушистости, довольная парочка вышла на Невский проспект. У обоих возникло чувство участия в каком-то приключении, и эта была их тайна — одна на двоих. Потом они разглядывали полотна художников, которые продавались на улице поблизости от магазина. Работы в основном были выполнены маслом: натюрморты, портреты. Преобладала городская тематика — туристы охотнее приобретали картины с видами Петербурга. Присутствовали как вполне достойные произведения, так и откровенная мазня, глядя на которую Камил говорил, что у него получится не хуже. Воодушевленные, Камил и Соната гуляли по городу и обсуждали творческие планы. Им было хорошо вместе в этот на редкость солнечный день последней декады ноября. Камил впервые за долгое время почувствовал себя довольным. Ему показалось, что жизнь снова приобретает смысл.

* * *

Альмира написала первой. Короткое невинное сообщение по электронной почте, от которого сделалось очень радостно и тепло на душе. «У тебя сегодня особенный день? Выглядишь импозантно, так бы и влюбилась». Сергей взглянул на свой новый свитер, надетый по настоянию Майи, и смущенно улыбнулся: он не ожидал, что какая-то тряпочка способна произвести подобный эффект. Тронутый похвалой, он прислал в ответ кучу комплиментов. Получились почти стихи, которые ему самому понравились, Альмире тоже, о чем та незамедлительно сообщила: «В тебе погибает поэт. О, какой мужчина!»

Сергей ничего не ответил — был не в состоянии. До конца рабочего дня он ходил, словно под гипнозом: растерянный и совершенно счастливый.

— Альмира. Какое имя! Как песня! — рассыпался Сергей комплиментами.

— Называй меня Альма, а то Альмира слишком официально, — попросила девушка, томно глядя на своего кавалера из-под густой челки. Они сидели в кафе, куда через неделю пригласил ее пообедать Сергей.

— Мою собаку звали Альмой, она умерла.

— Ой, извини.

— Давно уже. Хорошая была псинка, ласковая. Лучше я тебя буду звать как-нибудь по-другому, не по имени. Рыбка, например, или Радость.

— Мне нравится, — просияла Альмира.

Их встреча вне работы повторилась. В следующий раз Сергей предложил Альмире посетить выставку художников-авангардистов в Русском музее. Сам он был равнодушен к искусству, Альмира, как выяснилось, тоже, но поход принес удовольствие обоим. Девушке было все равно куда идти, лишь бы окунуться в романтическую атмосферу свидания, Сергей же получил возможность выглядеть востребованным и блистать остроумием.

Альмира дала ему то, чего ему так не хватало. Она нахваливала его, смеялась над шутками и внимала каждому слову. Сергей чувствовал себя мачо: сильным, уверенным в себе мужчиной, способным вызывать восхищение женщин. Альма так и говорила: «Ты сильный мужчина. За тобой — как за стеной», отчего ее кавалер рос в собственных глазах. Положа руку на сердце, он признавал, что восторженные комплименты Альмиры не больше чем лесть и искренности в них мало, возможно даже, ее вовсе нет, но это та ложь, которую он готов был слушать вечно.

Сергей водил свою пассию в кино, боулинг, кафе, дарил букеты и ювелирные украшения. Ничего не было жаль, лишь бы не заканчивалось это головокружительное ощущение счастья, когда он — лидер и покровитель, а рядом восторженная женщина.